В любом случае, он решает начать расследование, чтобы не рвать себя изнутри на лоскутки из плоти. Он просит позвонить при любом изменении состояния Тэхёна. Зарывается в бумагах, видеозаписях. И становится временно недоступен для всех своих проблем, для боли. Сердце сжимается болезненно при каждом вздохе, при каждой шальной мысли о том, как плохо там Тэхёну. И Чонгук злится, потому что он близок к раскрытию той суки, что сотворил такое с его личным сортом наркотика. Но всё никак и никак, его следы такие заметные, но видно только его спину. Буквально на пятки ему наступаешь, а он умудряется улизнуть. Юноша откидывается на спинку стула, чтобы перевести дух. Его жизнь – сплошное бешенство.
Снаружи раздаётся грохот, но затем слышится брань Намджуна, и Чонгук расслабляет плечи. Он устал от этого и очень хочет увидеть Юнги. Но тот недоступен, будто совсем исчез, будто ничего от него не осталось. А Джин пожимает плечами на вопросы, когда он вернётся.
Намджун бесится настолько, что ярость буквально не даёт дышать. Этот сучёныш, Мин Юнги, свалил в другую страну и остался незамеченным. Чёрт знает, что за крыса ему фото с координатами сливала, хочется отблагодарить её. У этого ублюдка волосы теперь лазурные, кепка андерграудного рэпера и куча фанаток, которые бросают в него своими трусами. Прошло всего пару недель, но он обжился там, будто никогда прежде не был Мин Юнги.
Намджун злится, а потом приказывает привести его живым. У мужчины зубы сводит от подобного и он просто сжимает кулаки, чувствуя, как по телу ярость разливается, окутывает до кончиков пальцев тяжёлым полотном с яркими красными узорами. Эти узоры – сосуды, которые он из Юнги голыми руками вырвет, по косточкам его тело разберёт и в рамочку выставит, чтобы в спальне своей повесить. Возможно, это просто на эмоциях, в состоянии аффекта и бешенства. Но Ким, в самом деле, хочет из своей сучки чучело сделать, чтобы этой красотой вечность любоваться.
И эти несколько часов до встречи буквально изнуряют разум, разжигают попытки оправдать побег. И Джин пока ещё ничего не знает, он вокруг Тэхёна скачет, лишь бы что-нибудь сделать, пока Чонгук свою боль растворяет в концентрированной мести, которая пахнет адом и пламенем, что всполохами прожигает его горячее сердце. Пока все заняты, Намджун имеет возможность наказать слишком своевольного ублюдка. Его отпускать не хочется, но и особенно калечить – тоже. За это время, что он провёл без него, крыша начала съезжать. И скольких шлюх не приводили в дом, ни одна далеко удовлетворить нормально не смогла. Но если бы дело было только в сексе, то уже через несколько дней Мин Юнги бы исчез из мыслей так же, как и из жизни. Но он продолжал раздражать, находясь настолько далеко, что трудно представить.
Его волочат в дом под громкую брань. У него разбита губа, и пугающий взгляд сумасшедшего. Намджун спускается в тот самый подвал, откуда всё началось. Юнги стоит, прикованный на цепь к одной из бетонных колонн, поддерживающих потолок. Он смотрит исподлобья, блять, тем самым взглядом, который буквально отправляет в ад, душу крошит на сотни тысяч мелких осколков, сердце обращает в пепел безжизненный. И ухмыляется так, будто у него за спиной крылья, будто он может снова сбежать и даже не побеспокоиться.
Намджун сжимает рукой его подбородок; целовать хочется. Но он наотмашь по лицу бьёт, да так, что у парня из под ног земля уходит. Он чувствует, как подгибаются колени, как тот теряет равновесие и виснет на его руке. Мужчина ударяет коленом в живот, локтём в солнечное сплетение, только слышится хруст юнгиевых ребёр. Он стонет от боли, сплёвывает кровь, но она всё равно тонким узором лицо его белое оплетает, вытекая из разбитого носа. У него заляпана лоб в алые пятна, и синие волосы пестрят багровыми пятнами.
Намджун достаёт тонкий складной нож, который успевает только сверкнуть в тусклом свете, а потом оказывается вонзён в хрупкую ладонь. Юнги срывается на беззвучный крик, чувствуя, как нестерпимо болит. Лезвие проходит насквозь, оставляет рану, из которой всё хлещет и хлещет красным. Он бьёт его по лицу, не давая потерять сознание, а потом ножом рассекает плоть на бедре. Там выходит неглубоко, но не менее больно. Ким душит его, поднимая над землёй, а юноша только слабо болтает ногами, надеясь достать до пола, который под ним адской пучиной расходится.
Мужчина разжимает пальцы, глядя на синеющее лицо его маленькой сучки. А затем впивается в его обескровленные губы, пробует на вкус то, из чего состоит Мин. Оно буквально язык режет, когда тот касается ряда ровных зубов, нёба. И эмоции шквалом обрушиваются, тяжёлой волной, что даже уши закладывает. Юнги почти ничего не чувствует, только лишь жар чужого рта, который уже буквально его. Юноша склоняет голову и даже смотреть не может; а Намджун укурен и ему похуй почти на всё.
Нож – неактуальное орудие для пыток. Поэтому мужчина достаёт пистолет, звонко щёлкает предохранителем и простреливает парню вторую ладонь. Его от болевого шока подбрасывает, сотрясает, руки и ноги ему до хруста выворачивает.
Юнги отвозят в клинику тут же, стоит только махнуть головой. Врач его молча по кускам собирает, накладывает швы, обрабатывает раны, щупает кости, делает рентген. Говорит, что крепкий пацан попался, даже кости не сломаны. Разве что шрамы некрасивые останутся на руках, но это, мол, всего лишь мелочи. Мин со всех сторон ледокаином обколот, вообще ничего не чувствует, пустыми глазами-омутами смотрит вокруг, только не видно ничегошеньки. А когда Намджун к нему тянется, то получает в ответ громкое и истеричное “иди нахуй”.
Больше ничего Юнги не говорит. Дышит глубоко и разбито, медленно себя чинит, ржавой отвёрткой на шурупы закручивает свои обломки, лишь бы не развалиться на куски, лишь бы не сдохнуть прямо в этой проклятой машине. Джин встречает их у ворот, смотрит ошарашенно на побитого Мина, тянет к себе, чтобы к груди придать и в Намджуна метать молнии глазами.
– Будь добр, захлопни ебальник, – нервно рычит мужчина, обходя старшего брата.
Сокджин осторожно гладит юношу по щеке, ведёт за руку в дом, оставляет в своей комнате и уходит. Но он обещает вернуться через несколько минут. Юнги заглатывает очередную таблетку, ловит волну апатии и разваливается на джиновой постели. Ему глухо и пусто, но где-то внутри боль царапает всё со скрипом, воет и ломает. И этот крик её отражается в глубине его антрацитовых глаз, плещется адской содомией в море горьких горячих слёз, которые хуже кислоты серной разъедают всё.
Он будто деревянный солдатик, и этого не видит только слепой. Через две недели это очевидно заметно. Поэтому Джин подменяет таблетки на витамины. Жизнь Юнги обращается в ад медленно и мучительно, потому что без седативных стресс накатывает и давит, заставляет творить нехорошие вещи, необдуманные.
Хосок заезжает к нему, отдаёт подвеску с гильзой и просит заглянуть только в самом крайнем случае. Его Мин слушает, потому что его любимый Хоби не сделает больно, и он такой один. Джин помочь хочет, но делает только хуже, воротит всё вверх тормашками, потому что не знает, как бы извернуться. У Юнги больше нет сил.
Он, честно, не помнит, как схватился за бритву в ванной, как провёл по коже, глядя на тонкую линию пореза. Он рассекает руки и ноги до той степени, что больно даже от касаний одежды, что не выходит лечь на постели так, чтобы кожу не саднило.
Хосок одним вечером, когда заезжает передать что-то Намджуну, зажимает его у стены в коридоре, пока никто не видит, задирает рукава и смотрит на раны. Он оставляет поцелуй на сухих холодных губах, проникает языком в его рот, мажет по шее и просит беречь себя, своё тело и сердце. На его лице расцветает полувымученная улыбка. Чон стирает горячие слёзы с щёк парня своей большой ладонью, трепет бирюзовую чёлку и целует опять. Он не может перестать это делать, отпустить не может.
Хосок в могиле одной ногой. Ему больше года не дают, говорят, что можно даже не бороться – всё решено. У него злокачественная опухоль мозга. И она настолько глубоко, что даже пытаться что-то делать бессмысленно. С каждым днём всё хуже и хуже, болезнь обостряется. И в один прекрасный день его госпитализируют с острой анемией. Кровотечения буквально постоянно настигают его. Чон с трудом встаёт с постели, не хочет есть, только воду пьёт и терпит бесконечные капельницы, уколы, таблетки. Мужчина меркнет, буквально сливается с больничной койкой. Ничего не хочется. Хочется тёплых худых рук Юнги на своём лице ощутить, отдохнуть от жалости, почувствовать любовь?