— Нет. Он наоборот очень Вас ждет.
Вот что мне с этим делать?!
Глава 14 (13.01)
13 января, суббота
Юго-запад, ст. м. Петровщина
Традиционный утренний звонок от мамы и традиционный кофе. Только вот сегодня я даже не пыталась вслушиваться в то, что пыталась донести до меня моя родительница. Я машинально поддакивала, полностью погруженная в свои мысли, и мама, похоже, особой разницы не почувствовала.
— Удачного дня, Булочка!
— Да, мам.
— Пока, дорогая!
— А? Пока, мам.
Я положила трубку и откинулась на стуле. В моей кружке было почти столько же кофе, сколько я туда и налила. Он уже совсем остыл и пить его было невозможно. В раздражении я вылила коричневую жидкость в раковину и включила чайник, чтобы заварить себе еще. Василевс явно чувствовал мое настроение и даже носа на кухню не показывал.
Никогда прежде мне так сильно не хотелось остаться дома. Хорошо еще, что у меня было полтора часа до выхода, потому что я все делала медленно, очень медленно. Чайник закипел, я про него забыла, опять включила, снова забыла и опять включила. До кофе так дело и не дошло. Завтрак, разумеется, я тоже пропустила. Да мне, если честно, и кусок в горло не лез.
Из зеркала на меня смотрела лохматая, не выспавшаяся и недовольная жизнью тетка. Под моими глазами залегли темные круги, а мешки можно было смело использовать в качестве подушек. Душ и макияж немного улучшили картину, но с настроением мне так ничего сделать и не удалось.
— Василевс, ты за старшего! — сказала я, закрывая за собой дверь.
Несчастный кот не решился напомнить о том, что еды ему так никто и не оставил.
13 января, суббота
Ст. м. Площадь Победы
Уже на пороге я поняла, что на работе все уже знают о том, что произошло у нас с Лешей. И скорее даже больше, чем знала я сама. Да уж, вездесущая Сонечка не сидела без дела. Иногда мне кажется, что она согласилась бы работать и без оплаты, лишь бы только была возможность всласть посплетничать.
— Доброе утро, Семеныч! — поздоровалась я с вахтером. Сегодня на нем был серый костюм, белоснежная рубашка и ярко-малиновый галстук. Из кармана пиджака малиновый же носовой платок.
— Доброе утро, Мария! — Он смотрел на меня с таким сочувствием, что мне стало совсем паршиво. — Вы сегодня рано.
Ну, да, если считать, что вовремя — это рано.
— Да, что-то не спалось.
Эх, зря я это сказала. Семеныч теперь смотрел на меня с нескрываемой жалостью. Глядишь, сейчас еще и слеза покатится. Дожили.
— Мария, давайте я Вам кофе приготовлю! — Семеныч с готовностью вскочил со своего места, я еле успела остановить его жестом.
— Спасибо, не надо! — сказала я.
— Но у меня еще есть очень вкусные конфеты! Их мне друг привез из Бельгии.
— Нет, спасибо. Мне сладкого что-то не хочется.
Сладкоежка-вахтер этого искренне понять не мог и наверняка решил, что я не в себе. Хотя, здесь он был совершенно прав.
— Ну, как знаете.
Мне очень сильно не хотелось разговаривать с Сонечкой, но выбора у меня все равно не было. Во-первых, потому что нужно было отдать ей больничный. А во-вторых, нужно было взять журнал.
— Доброе утро!
— Машенька, здравствуйте! Как Вы, дорогая?
Ее лицо выражало сочувствие, но глаза даже издалека блестели от любопытства.
— Спасибо, уже все хорошо. Вот мой больничный.
Я передала документ и взяла свой журнал со стола Сонечки. Та не спускала с меня глаз, словно ждала, что я ей что-нибудь расскажу. Интересное и обязательно с подробностями. А вот не буду!
До Сонечки это быстро дошло, и она крикнула мне вдогонку, когда я уже была в дверях:
— Алексей Вас уже ждет!
— Да, спасибо, — сказала я, не оборачиваясь.
Не помню, чтобы я когда-нибудь так медленно и неохотно шла на занятие. Лешу я хотела видеть еще меньше, чем Сонечку. Дрожащей рукой я открыла дверь в аудиторию.
— Good morning.
Я надеялась, что мой голос будет ледяным, но он предательски дрожал.
— Маша…
— In English, please. We’re at the lesson.
— Маша!
Как только я вошла, Леша сразу же встал. Казалось, что за то время, что мы не виделись, он стал еще выше. И очень сильно похудел, а лицо осунулось. Мне стало его жалко, но я постаралась отбросить это чувство. Меня не касается то, что там у них с Аленой происходит.
— Маша, давай поговорим!
— No.
— Маша!
— Alex! Take your seat!
Мы уселись на свои места, и я раскрыла журнал. Леша буравил меня глазами, но я делала вид, что не замечаю. Он, к счастью, понял, что я не намерена превращать урок в личный разговор, так что я смогла немного передохнуть. Если только не считать того, что я была натянута, как струна. Один несчастный урок тянулся для меня, как целый рабочий день, и к его концу я была выжата, как лимон. Леша выглядел не лучше.