Привет, сейчас тебе придется немного поменять мнение обо всем, что ты читал здесь.
Начнем с того, что я нормально любящий себя человек, не желающий страдать и уж тем более изводиться. Я решительна и всегда (подчеркиваю это слово) избавляюсь от всего (и это слово тоже), что мне не нужно или приносит какой-либо дискомфорт, насколько бы оно мне дорого не было прежде. Как только что-либо (вещь, человек, отношения, ситуация, мнение… абсолютно все, что угодно) теряет для меня свою актуальность и становится бесперспективной тратой времени и сил — все это хладнокровно стирается в пыль.
А теперь возникает вопрос: зачем я все это время возилась с Л? Ведь с самого начала было известно, что нет у меня с ним будущего: он уезжает учиться за границу. С самого начала было понятно, что это неоправданная трата времени и средств: разные города, разные взгляды, разные цели. К тому же Л — это сплошные нервы. Мои золотые и всегда непоколебимые нервы. Слишком много слез, страданий, боли. Ради чего?!
А затем, что я еще и меркантильная сука. Деньги не так уж важны для меня, но когда говорят, что для меня были приобретены подарки, о которых я давно мечтала, сделали для меня книгу, которую вряд ли сделает кто-то еще, что мне могут еще подарить билеты на концерт, на который я жутко хочу попасть, я начинаю задумываться и алчная сторона меня начинает нашептывать: «Я знаю, ты хочешь уже избавиться от этой боли, но потерпи еще чуть-чуть, получи подарки, и тогда руби… Ты ведь о них мечтала, они совсем рядом… Осталось лишь протянуть руку…» И я ждала.
Я все время ждала. Первый раз подобная мысль пробежала в конце октября. Я лежала ночью в слезах на кухне, было жутко холодно, и я решила, что пора кончать этот бред. Я стала продумывать, как сообщу о своем решении Л, тут всплыли мысли о том, что я так и не получу сувенир с Хорватии, в которую он собирался уезжать. Одна за одной всплывали и другие обещанные вещички, жадность начинала грызть. Тут же присоединилась и другая подавляющая сила — чувство, которое требует миллионы приключений и воспоминаний, чтобы в старости я могла написать книгу о своей невероятной жизни. Чувство считало эту историю любопытной и не желало заканчивать так резко, ведь иначе я испортила бы 1 ноября, не узнала бы, что он сделает на мой день рождения, как поздравит на новый год, какие будут встречи и повороты на нашем пути, и многое другое. Чувство требовало, чтобы я не глупила и получала бесценный опыт.
Конфликты, конфликты, конфликты — вот с чем я жила внутри. Чувства боролись даже не с головой, а с другими чувствами. Голова еще в сентябре смирилась с тем, что ее влияние пока что не на пике, и лишь была на подхвате, когда требовался «гениальный план», нужно было держать в узде эмоции или разрешать их серьезные споры.
Голова рациональна. Она поддержала выгоду. И все вспыхивающие «восстания» под лозунгом «защищаться и избавлять» подавлялись с ее помощью.
Так было десятки раз в ноябре, затем в декабре, когда мои ожидания все никак не оправдывались материально. Мне забывали привести то, что я очень желала. Мне постоянно рассказывали, описывали, но не давали. Мне не нужно было больше, чем то, что он уже приобрел и что ждало меня в коробке под кроватью в его комнате. Я просто хотела, чтобы Л мне что-нибудь подарил.
Это вторая правда. По мимо привязанности и чувств, что я испытывала к Л, я желала получать то материальное, что у него было для меня. Дополнительным бонусом от второй правды было то, что когда игрались тобой, можно было ответить, что ты игралась в ответ. Ведь когда уже не оставалось ласковых чувств и злость текла по венам, успокаивала только меркантильность, о которой, к слову, я ни капли потом не жалела.
После Нового года я очень остыла. Мне уже было как-то своеобразно все равно. Отвечает — хорошо, не отвечает — ладно. Я даже при других ввела правило…
«О бывших, как о покойниках, плохого не говорят».
Так как чувства уходили, возвращалась голова. О-о, как я по ней скучала все же, какое дикое веселье начиналось вокруг. Познакомилась с подругой Л, Машей. Звездой брестского перископа. Благодаря ей и в моей компании началась эра прямых трансляций.
В январе Л постоянно надолго исчезал. Я не сильно парилась, привыкла. Как-то еще в первой половине месяца он объявился, и мы полдня разговаривали. Причем разговор был и предельно ясным, и запутывающим одновременно. Позитивный контекст, негативный смысл. Если откидывать все нюансы, все ответвления, то получалось, что мы оба признавали, что друг другу дороги, но чувств почти нет. Он сказал, что я ему больше не была интересна, была скучна, но потом часов пять играл совсем другую песню. В те минуты я исключительно думала головой. Мне было абсолютно по барабану, что у него там перегорело, а что нет, обвиняли меня в холоде или нет, мне нужна была встреча. Л мог в любой момент повернуть ситуацию в другую сторону, достаточно было что-либо сделать (хоть что-нибудь!) и внести какое-то разнообразие.
Вот, к примеру, мои друзья и я купили билеты на тот самый концерт, который я так ждала. Л был в числе тех, кто должен был пойти по этим билетам. Мне пришлось заложить свои деньги (немаленькую сумму), надеясь только на очередное обещание Л приехать и все мне вернуть. Концерт должен был состояться 28 февраля.
Мне снова приходилось ждать. Уже с другим настроением. Теперь Л снова пытался вести диалог на приятных нотах, и мне не приходилось усердствовать над собой. Или вообще пропадал, а потом объявлялся, потому что был пьян, а я не злилась, потому что тоже была пьяна. Да и уставала я злиться, быстро все сгорало. Ну или почти.
Выдержка из электронного дневника за 27 января:
«Что я хочу сказать? Я хочу сказать, что наши с Л отношения резко катятся вниз, хоть мы и цепляемся за спасительные, нет, не круги, а палочки, отломившиеся от ствола внушительного древа. Впрочем, выходит не особо успешно. Или наоборот. Я не знаю.
Он поражён, насколько я хорошо понимаю все. Мы говорили о наших взаимоотношениях, я высказалась, как понимаю его отношение ко мне. Возможны лишь 3 варианта. 1 — любит, но дурит; 2 — ему совсем на меня чихать, поэтому не сдерживает ни одного обещания; 3 — нечто совместное: сильная привязанность в основании перевёрнутой пирамиды, 2/4 безразличия и разочарования, ¼ чего-то совместного. Это грубое примерное воспроизведение, на самом деле в каждом варианте намного больше пунктов, осложняемых его психологией и прочим. На что он мне ответил:
— За тобой интересно наблюдать.
— Почему? — я была бы не я, если бы не спросила.
— За твоими мыслями. Я удивлён. Ты все прекрасно понимаешь и видишь, но при этом — рядом! Почему?..
Боги, да потому что на самом деле я не вижу всего. Я вижу лишь малую часть, но самое основное — я это не принимаю. Наверно, я просто в это не верю или ещё что. Или мне просто все равно уже. Хм, или совместно. Фу, надоело это слово.
Я сильно его вчера разочаровала (продать за деньги). Я вообще не это имела в виду. Ляпнула не подумав. Это ужасно. Как я могла вообще такое сказать? И как бы я потом не старалась исправить ситуацию, кажется, это теперь вообще невозможно.
Но все же. Пусть и близок конец этого „мы“, это не финальные главы романа. В течение 13 лет они будут пополняться, продолжаться. Он исполнит мою сказку (только мою и только для меня, а иначе, я как ведьма говорю, проблем он не оберется; для других пусть другие сказки думает, придурок). Он сам сказал, что когда мы расстанемся уже в этом году, то временами он все же не сможет сдержать себя, будет пытаться узнать что-нибудь про меня через Аню, пытаться узнать, как я. Временами он будет дико скучать, осознавая, что ему действительно нужна именно я. Та самая.