– Создает впечатление серьезного человека, – ответил тот. – Хотя на занятиях о нем такого не скажешь.
– Ты к нему слишком строг.
– Я ко всем строг одинаково. Даже к тебе, Амели. Надеюсь, твой приятель с пониманием отнесется к моим словам.
– Ты сейчас о заклятии Рохха или о необходимости добавлять в какао половину чайной ложки корицы?
– Я о том, чтобы он носил тебя на руках и оберегал от бед.
– Па-ап!
– Не папкай. Учти, я буду требовать это от всех твоих кавалеров. Знаешь, почему? Потому что ты – самое ценное, что есть в моей жизни. Я достаточно умен, чтобы понимать: однажды мое сокровище перейдет в другие руки. И мне нужно быть уверенным, что эти руки сумеют его сохранить.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В его взгляде плескалась грусть.
– Когда ты только успела вырасти? – тихо спросил Дориан.
Я улыбнулась и крепко его обняла.
Скамейка примирения
Лавочка стояла в конце аллеи, у поворота во дворы. Я проходила мимо нее каждый день и всякий раз замедляла шаг, чтобы окинуть ее взглядом. Она выглядела так же, как и прочие скамейки парка, однако чем-то неуловимо от них отличалась. Возможно, ее деревянные перекладины были чуть шире, чем у соседок, а крепкие широкие ножки, украшенные металлическими завитушками, изготовили по другому эскизу.
Поначалу мне казалось, что эта лавочка – декоративная, вроде кованых велосипедов, бабочек и кошек, которыми так любят украшать скверы и дворы. Однако потом заметила беседовавших на ней старушек, и решила, что она все-таки обыкновенная.
На самом деле, у меня не было времени, чтобы рассиживать на скамейках. Особенно в марте в сырую туманную погоду. Аллеи парков и скверов я всегда преодолевала едва ли не бегом, торопясь на работу, или просто спасаясь от вьюги или дождя. Сегодня же я почему-то свернула с привычного пути и уселась на эту лавку.
Наверное, дело было в том, что именно сегодня я никуда не спешила. С работы меня отпустили пораньше, впереди были длинные праздничные выходные, а на нынешний вечер не имелось никаких планов.
Со скамейки открывался отличный вид – сквозь голые кусты и деревья просматривались и соседняя аллея, и ряд невысоких жилых домов, и даже кусочек перекрестка с прохожими и автомобилями. Над городом третий день висела белесая дымка тумана, а потому все это выглядело призрачным, нереальным.
У меня возникло странное ощущение, будто я наблюдаю за городом со стороны. Словно сижу у высокого панорамного окна, из которого можно подсмотреть, как торопливо снуют по проезжей части машины – преимущественно белые и серебристые, как горят золотистым цветом огоньки рекламных вывесок, и голубоватым – гирлянды в окнах пекарен и салонов красоты. Как спешат по улицам люди – сосредоточенные, напряженные, погруженные в собственные дела и заботы. Да и люди ли это? Сквозь полог тумана они виделись мне полуразмытыми тенями, скользящими над мокрым асфальтом.
Смотреть, между тем, было неудобно. Скамейка оказалась на удивление скользкой, а потому я то и дело съезжала с ее края к середине. Можно было, конечно, встать и уйти, однако я раз за разом просто пересаживалась обратно.
– Сломана она что ли? – удивилась, снова оказавшись на середине лавки. – Или стоит под углом?..
– Конечно, под углом.
Я вздрогнула и обернулась на голос. На другом конце скамьи сидел незнакомый парень. У него были густые каштановые кудри, россыпь забавных веснушек и добрые карие глаза.
– Это скамейка примирения, – пояснил парень. – Ее так нарочно сделали, – а потом улыбнулся и махнул рукой. – Привет.
– Привет, – ответила я. – Скамейка примирения?..
– Ну да, – кивнул он. – Ее противоположные части соединены под небольшим уклоном, чтобы люди, сидящие с противоположных сторон, скатывались друг другу под бок.
– Зачем?
– Чтобы помириться, конечно. Если двое сидят порознь, значит, они в ссоре. А на такой скамейке им волей-неволей придется поговорить по душам. Ну, или разойтись в разные стороны и остаться при своем.
– Как интересно…
– Такие лавочки есть в каждом городе. Их устанавливают в качестве уличных достопримечательностей – чтобы туристам и местным жителям было интересно. Даже странно, что ты о них не слышала. Рядом с ними обычно помещают поясняющие таблички. У нашей лавки она тоже была, но куда-то делась.
– Что же, тем, кто ни с кем не ругался, здесь сидеть нельзя?
– Можно, – парень пожал плечами, – но зачем? В парке полно других скамеек – обычных. А на эту всегда садятся те, кому надо помириться. Я, кстати, не шучу. На днях на ней сидели и беседовали два старика. Смешные такие! Один маленький и круглый, будто мячик, а второй тощий и бородатый, как Дед Мороз.