– Они были в ссоре?
– Да, были. Причем, много лет. В молодости разругались в пух и прах, и несколько десятилетий друг с другом не разговаривали. Представляешь? Несколько десятилетий! А ведь жили на соседних улицах и сталкивались в аптеках и в магазинах. А потом повстречались у этой скамейки, и мимо пройти уже не смогли. Сели, поговорили. Посмеялись – над собой и над своей ссорой, а обратно уже вместе ушли.
– Откуда ты это знаешь? – удивилась я. – Ты их подслушивал, что ли?
– Ага, – щеки парня порозовели. – Я сидел на соседней лавочке, той, что стоит возле старой липы и все слышал. Не затыкать же мне уши?
– Можно было просто уйти.
– Можно, – согласился юноша. – Но старики так громко и интересно беседовали… Знаешь, если быть честным, я за этой скамейкой часто наблюдаю. Возле нее такие драмы разыгрываются – телевидение отдыхает. Сколько она рыдающих людей повидала, словами не передать. А рассерженных и разгневанных и того больше. На прошлой неделе, к примеру, тут общалась очень колоритная пара – мужчина лет тридцати и женщина лет пятидесяти. Она плакала, гладила его по плечу, а он сидел, как истукан, и смотрел прямо перед собой. Ни слова не говорил, а в глазах у него огни пылали. Адские! Мне показалось, что он на женщину нарочно не глядит. Потому что, если посмотрит, испепелит ее взглядом в один момент.
– И что это были за люди?
– Видишь, тебе тоже интересно, – усмехнулся парень. – Это были мать и сын. Она его очень рано родила – сразу после окончания школы. Но воспитывать малыша ей оказалось некогда – в университет надо было поступать. Поэтому она оставила его своим родителям, а сама в другой город уехала.
– Поступила?
– Видимо, да. Поступила, отучилась, да там и осталась. Сына забирать к себе не захотела, он ей без надобности был. Так его дед с бабкой и вырастили. Мать же замуж вышла, двух дочек родила, а про мальчишку почти забыла. Делала вид, что его нет, и никогда не было, только деньги время от времени переводила.
– Отчего же она про него вспомнила?
– Муж у нее погиб и одна из дочерей – задохнулись угарным газом во время пожара. А вторая дочь инвалидом осталась: ей на спину горящая балка упала и, мало того, что страшные ожоги оставила, так еще и позвоночник сломала. Теперь девушка парализована, и неизвестно встанет когда-нибудь на ноги или нет. Матери же кто-то сказал, что все эти несчастья – расплата за брошенного ребенка. Вот она с ним мириться и приехала.
– А он?..
– А он с ней не ссорился. У него без нее жизнь прекрасно сложилась. Он и образование получил, и на работу устроился. Женился, опять же. Отцом стал. Ему мать-кукушка даром не нужна, а ее проблемы и горести тем более. Он ее, мамашу свою, за всю жизнь видел раза три, да и то в глубоком детстве. Поэтому, когда она в гости заявилась, на порог не пустил, с внуками и невесткой знакомить отказался. Чужая она ему, понимаешь? У него вместо матери бабушка была, а вместо отца – дед. Однако ж побеседовать согласился. В парк ее привел, аккурат на эту скамейку. И знаешь, за весь разговор ни одного грубого слова не сказал. Хотя по глазам было видно – сердится страшно. Мать своим приездом все его детские обиды всколыхнула, обо всех слезах напомнила. Потому он больше молчал и лепет ее слушал. О чем думал, Бог знает. Но когда она разревелась, обнял крепко-крепко, и прижимал к себе до тех пор, пока она не успокоилась.
– И что же, он ее простил?
Парень пожал плечами.
– Не знаю. Может, простил, а может, и нет. Из парка-то они вместе ушли, а как там у них дальше сложилось, мне не известно. Это ж она себя виноватой считала, а он, как я уже сказал, ни с кем не ссорился.
Мимо нас пролетела стая голубей, где-то вдалеке с громким ревом пронеслась машина.
– Знаешь, а ведь я тоже ни с кем не ссорилась, – сказала, повернувшись к своему собеседнику. – Тем не менее, сижу здесь.
– Прямо-таки ни с кем? – с улыбкой уточнил парень.
– Если следовать твоей логике, раз ты тоже сидишь на этой скамейке, значит, у нас с тобой конфликт – усмехнулась я. – Но этого не может быть, потому как мы даже не знакомы, и сегодня увиделись в первый раз.
– Верно, – согласился парень. – Со мной поругаться ты не могла. Смотри, я спокойно сижу на своем краю, а ты елозишь туда-сюда.
Я удивленно моргнула. Парень был прав: он действительно сидел неподвижно, в то время, как я по-прежнему съезжала к центру.
– И что это значит?
Он пожал плечами.
– То, что ты оказалась тут не случайно.
– Но я правда ни с кем не ссорилась, – развела руками в ответ. – Да и не могла поссориться, потому как почти никого здесь не знаю. Я живу в этом городе всего три месяца и еще не успела обрасти знакомствами.