Что там еще? Блокнот для записи счастливых моментов? О, у меня как раз есть подходящий ежедневник. Я даже знаю, что сегодня в него запишу: 1) наконец-то сдала отчет 2) отдохнула на скамейке примирения 3) познакомилась с отличным парнем по имени…
Я открыла глаза и вдруг поняла, что сижу на лавочке одна. Пока копалась в себе, мой кареглазый собеседник растворился в воздухе. Или тихонько встал и куда-то ушел.
Жаль, что я не успела узнать, как его зовут. Ну да ладно, пусть остается прекрасным незнакомцем. Быть может, мы когда-нибудь с ним встретимся снова.
Я поднялась со скамейки и неторопливо пошла в сторону дома.
На город уже опустилась темнота, и тротуары украсили желтоватые огни уличных фонарей.
Правда, что ли, записаться на курсы по пельменной лепке? Рядом с парком как раз есть кулинарная мастерская. Ее владельцы постоянно проводят мастер-классы: то баранки пекут, то пудинги мастерят, то цветы из мастики лепят. Глядишь, научат меня готовить сырники, которыми будет не стыдно угостить коллег. Потом можно будет завести рыбок, попугая или даже мужа.
Надо же с чего-то начать…
Шарж
– Тебе там понравится, вот увидишь!
Анюткины глаза сверкали, как сапфиры. Она крепко держала меня за локоть, будто боялась, что я убегу, хотя я и не думала вырываться.
– Не сомневаюсь, – улыбнулась ей. – Обожаю ярмарки. Только давай не будем там надолго задерживаться, ладно? А то знаешь…
– Знаю, – кивнула она. – Мы на площадь только на пять минуточек заскочим – одним глазком посмотрим, что там и как. Купим за бешеные деньги какую-нибудь безделушку, варенье продегустируем. Наши бабушки такое вкусное варенье продают – объедение! Особенно вишневое и облепиховое. Попробовать бесплатно дают, представляешь? Я только ради этого на ярмарки и хожу…
Она щебетала, как птичка, я же с каждой секундой все четче понимала – дойти до шумных торговых рядов мы не успеем. Я, по крайней мере, точно. Радостный голос подруги становился все более раздражающим, от ее разноцветного вязаного берета рябило в глазах, а в левом виске завели перестук веселые молоточки.
Эх, не надо было мне к ней приезжать. Сидела бы лучше дома и пила свои пилюли. А теперь испорчу выходные не только себе, но и Анютке.
– Аня, погоди.
Я остановилась и, мягко высвободившись из ее захвата, принялась рыться в сумке.
– Что, опять началось? – испуганно спросила подруга.
Я коротко кивнула. Отыскав во внутреннем кармашке блистер с таблетками, выдавила сразу два горьких кругляша и сунула их в рот. Запивать лекарство было не чем, однако большой беды в этом я не видела – рот уже наполнился вязкой противной слюной. Ею и запью.
Перед глазами появились и пропали серые расплывчатые пятна. А потом пришла боль – тупая, пульсирующая. Если препарат успеет подействовать в ближайшие десять минут, такой она и останется. Если не успеет, у меня будет ощущение, что в мою верхнюю челюсть воткнули гвоздь.
– Надо немного посидеть, – пробормотала я, плюхнувшись на первую попавшуюся скамейку.
– Может, вернемся домой? – предложила Аня, усаживаясь рядом. – Вика? Ну ее, ярмарку. Сходим когда-нибудь потом.
– Нет, – я качнула головой. – На воздухе мне легче. Приступ скоро пройдет.
– Какая жуткая штука эти твои мигрени, – покачала головой подруга. – Врагу не пожелаешь.
Это точно. Говорят, люди, страдающие этим недугом много лет, могут заранее предсказать наступление приступа. У меня же мигрени начались несколько месяцев назад, поэтому прогнозировать, когда боль придет в следующий раз, я пока не умею. Хотя предпосылки уже изучила.
Это все весна – постоянные перемены погоды, скачки атмосферного давления. В такое время болезни всегда обостряются. Вот и у меня тоже.
– Слушай, а ну как на ярмарке тебе станет хуже? – забеспокоилась Аня. – Там громкая музыка, фонарики всякие светят, люди, опять же, шумят…
Я снова качнула головой, и она замолчала. Мы просидели в тишине около пятнадцати минут, пока боль не пошла на спад.
– Все, – я медленно поднялась на ноги. – Можно идти.