Я усмехнулась.
Ну, конечно, кому придет в голову, что я иду на работу или на деловую встречу? Бледное лицо, небрежно перехваченные волосы, опухшие от слез глаза… Глядя на меня, можно подумать, будто я выбралась на улицу для того, чтобы просто слоняться туда-сюда. Тем не менее, цель у моей прогулки все же имелась.
– Не знаю, – я пожала плечами. – Думать я сейчас не хочу. В последнее время мысли – мои худшие враги. Дорога мне тоже не нужна. Я бы лучше ушла в туман. Просто в туман. И чтобы кроме него ничего больше не было – ни людей, ни дорог, ни пейзажей.
Ни боли, ни горя, ни отчаяния.
Мужчина вопросительно приподнял бровь. Я глубоко вздохнула.
– Неделю назад я похоронила ребенка. Дочку. Знаете, она долго болела… Очень долго – всю свою жизнь. Родилась с кучей болячек: слабое сердце, микроцефалия мозга, неврологии, хрупкие кости… В роддоме мне предлагали от нее отказаться. Говорили, такие дети долго не живут. Я никого не послушала и забрала ее домой. Через полгода от меня ушел муж. Сказал, что терпеть детские крики и атмосферу не проходящей болезни выше его сил. Родные настаивали, чтобы я отдала малышку в приют. Мол, я все равно не смогу обеспечить ей должный уход. Можно подумать, в приюте бы его обеспечили… Я нашла ей нужных врачей, нашла лекарства, которые поддерживали ее в более-менее приемлемом состоянии. И знаете, наша жизнь немного наладилась. Мила стала меньше плакать и больше улыбаться. У нее была такая красивая улыбка! А еще глаза – зеленые, как весенняя листва.
Я снова вздохнула, прогоняя подступившие слезы.
– Миле нравилось перебирать мои волосы. И целовать в нос. Она меня любила, понимаете? И я ее тоже – больше всего на свете. У нас дома всегда жили полно птицы: канарейки, попугаи, чижи. Дочке нравилось, как они поют и щебечут. Будто в райском саду.
Мужчина смотрел на меня внимательным взглядом. Я же отвела глаза в сторону.
– Нам было хорошо вместе. Хлопотно, но хорошо. Я привыкла, что она – такая, приняла все ее особенности. В ней было столько света! Один огромный поток, в котором купались все, кто находился поблизости. А потом у нее нашли рак. Ее организм не мог бороться с такой серьезной болезнью, он и с другими-то болячками справлялся еле-еле. Мила умерла через месяц. Сгорела, как свечка. Я держала ее за руку до последнего вздоха.
По моей щеке покатилась слеза.
– На похоронах меня поздравляли. Говорили: наконец-то дочь тебя освободила. Освободила, понимаете? А мне хотелось лечь в могилу рядом ней – моим светом, моей радостью, моим смыслом. Дома о Миле напоминает все: мебель, одежда, игрушки. Знаете, когда дочери не стало, наши птицы перестали петь. Сидят теперь на жердочках и молчат. Мне кажется, они переживают потерю вместе со мной. И разделяют мое горе. Зато родные его не понимают. Делают сочувствующие лица, а сами не понимают.
Я подняла на него глаза.
– Вчера вечером мне позвонил бывший муж. Предложил встретиться, сказал, что хочет заново построить нашу семью. Спустя шесть лет после развода и неделю после смерти дочери. Ну, каково? Я бросила трубку и заблокировала его на всех гаджетах. Единственная ниточка, которая связывала нас все это время, оборвалась. Теперь мы окончательно чужие люди, – мои губы скривились в грустной улыбке. – Я не знаю, как жить дальше. Мысли меня убивают, а новых дорог я перед собой не вижу. Если я куда-то и пойду, то только в туман.
Мужчина покачал головой.
– Туман вас не примет. Конкретно сейчас там для вас места нет. Оно здесь, на земле. Вы не видите дороги, которая бы привела вас к новой жизни? Он ее укажет. Просто дорогу, без эмоций, пейзажа и декораций. Вы можете отправиться в путь прямо сейчас, а можете позже, когда утихнет боль потери. Можете отправиться налегке, а можете взять с собой узелок с вещами и воспоминаниями. Главное – идите.
– А если впереди будет болото или обрыв?
– Болото у вас здесь, – сказал мужчина. – А с обрыва вы уже упали. Прежде чем продолжить путь, конечно, нужно прийти в себя и залечить раны. Важно, чтобы вы понимали: со дна пропасти есть дорога наверх. Возможно, даже не одна. Если же вы останетесь в бездне, никогда не узнаете, какой новый смысл припасла для вас жизнь.
Его взгляд стал пронзительным и серьезным, из голоса исчезла мягкая интонация. Меня же кольнуло неожиданное понимание: этот человек нарочно поджидал меня у этого столба. Он откуда-то знает, зачем я вышла сегодня из дома, и куда собралась идти.
Из тумана на мгновение показались очертания широкого моста, перекинувшегося через городское водохранилище. А потом снова пропали в белесой мгле.