Завуч, к слову, разрешение дала без проблем, а еще рекомендовала внимательнее следить за тем, чтобы юные любители природы никому не нанесли увечий – ни природе, ни себе.
Эта просьба была обоснованной. Стоило выйти из учительской в школьный коридор, как мимо меня, размахивая узкими худосочными крыльями, пролетел чей-то ботинок. Вслед за ним, заливисто хохоча, пронеслись два радостных пятиклассника.
Я щелкнула пальцами, и крылатый ботинок, сделав по коридору широкий круг, медленно спланировал на мою ладонь.
Мальчишки резко затормозили и, сделав большие глаза, попытались слиться со стеной, очевидно, надеясь скрыться от учительского гнева в соседнем классе. Собственно, гневаться я могла по вполне объективной причине: согласно указу директора школы, использовать магию вне игровых и учебных кабинетов было строго запрещено.
Школяры этот запрет, конечно же, игнорировали, однако последствия в виде дополнительных занятий по преобразовательной геометрии и вызова родителей на директорский ковер, отлично понимали, поэтому в присутствии педагогов обычно не хулиганили.
Вообще, правила нашего учебного заведения строги по многим аспектам. А как иначе? В школе, где учатся магически одаренные дети, по-другому нельзя. В миру ее, правда, считают учреждением для инвалидов, и лишь небольшая группа людей знает, что ее посещают мальчики и девочки, чьи возможности ограничивает только свод законов, о котором большинство их сограждан слыхом не слыхивали. Конфиденциальность волшебного мира, как известно, никто не отменял.
Сбежать в соседний класс школяры не успели – я ловко ухватила их за руки и выдернула обратно в коридор. Отчитывать мальчишек времени уже не было, поэтому, вручив им пойманный ботинок, и погрозив пальцем, я отпустила их на четыре стороны, а сама поспешила на урок.
В кабинете биологии, как и всегда, царило оживление. Три девочки о чем-то шептались с Tertium est fieri, пересажанной недавно в новый горшок, четверо мальчиков перебрасывали друг другу разноцветные световые шары, еще пятеро лениво листали учебник, остальные активно переговаривались. Увидев меня, подростки затихли и уселись на свои места.
– Всем доброго утра, – провозгласила я, подойдя к учительскому столу. – Вы помните, что у нас по плану лабораторная работа?
Класс нестройно зашумел.
– Прежде, чем мы ее начнем, подскажите, когда у вас в последний раз было занятие по зоолингвистике?
– Сегодня, первым уроком, – ответила сидевшая за первой партой Аня Сорокина.
– Отлично, – кивнула я. – У вас будет возможность проверить, насколько хорошо вы усваиваете и этот предмет тоже. Итак. Берем тетради, ручки и идем в раздевалку за куртками. Лабораторная работа в этот раз пройдет не в классе, а в парке.
Тишина в аудитории взорвалась восторженными криками. Дети похватали тетради и ринулись вон из кабинета.
В парк мы пришли стройной галдящей колонной по два человека.
– Слушайте задание на ближайшие сорок пять минут, – сказала я, когда наша компания остановилась у чаши неработающего фонтана. – Для начала, вам надо разделиться на две команды. У каждой из них будет два задания. Первая команда отправится к пруду и будет искать вдоль его берега кусты красноветника водяного. Когда найдет, определит его примерный возраст и составит подробное описание внешнего вида. После этого пересчитает уток – самцов и самок отдельно – и спросит, насколько хорошо они себя чувствуют после минувшей зимы. Предупреждаю: булки уткам не кидать и через перила ограждения не перегибаться! Кто упадет в воду, сушиться будет сам. Вторая команда пойдет в глубину парка. Задача: отыскать среди деревьев липу семипалую, подробно описать ее внешний вид, а также растения, с которыми она взаимодействует в это время года. Далее: найти хотя бы одну белку и также расспросить ее о прошедшей зиме. В конце занятия сдадите мне заполненные тетради. Все понятно?
– Кристина Сергеевна, а как же прохожие? – подал голос Сережа Аничкин, один из отличников этого класса. – Они же наверняка заметят, что мы с белками разговариваем.
– И решат, что вы просто затеяли с ними игру, – усмехнулась я. – Не волнуйся, Сережа, прохожие не обратят на вас внимание. Если же они заметят что-нибудь странное, то сами придумают этому объяснение. И да – я все время буду поблизости и в случае форс-мажора приду на помощь. Еще вопросы?