Я снова посмотрела на Игоря. Тот тихонько застонал.
– Кристина Сергеевна, что делать-то будем? – зашептал Павлик. – Дядька видел, как мы колдовали. Ему теперь память надо стереть, да?
– Не выдумывай, – поморщилась я. – Чтобы стереть память, нужно вызвать полицейских менталистов. А у них и без нас работы хватает. Кроме того, менталисты доложат об этом инциденте нашему директору. Оно вам надо?
Юные волшебники активно замотали головами.
– Вот и мне не надо, – усмехнулась я. – В другом случае я бы устроила вам, друзья, хорошую головомойку, однако сейчас делать этого не буду. Вы не совершили ничего плохого. Наоборот, уберегли человека от купания в холодной воде и возможной пневмонии. То, что он по вашей милости приложился головой о бетонную плиту, тоже очень кстати. Поэтому действуем так: я приведу его в сознание, и мы дружно сделаем вид, что не было ни прыжков в озеро, ни полетов над набережной. Договорились?
Дети синхронно кивнули.
Я подула Игорю на лоб, а затем осторожно провела над ним ладонью. Мужчина дернулся и открыл глаза. Увидев меня, он растерянно хлопнул ресницами.
– Кристина? – удивился сосед. – Это вы?
– Да, это я, – улыбнулась в ответ. – Как вы себя чувствуете, Игорь?
– Не знаю, – он медленно сел и потер голову. – Вроде живой.
– Сильно ушиблись? – участливо спросила Маша Рыбина, лучшая подружка Ани Сорокиной. – Вы так круто приложились об бетон! Мы уже хотели вызвать вам скорую помощь.
Игорь перевел на меня вопросительный взгляд.
– Это мои ученики, – сказала я, указав на ребят. – У нас занятие на свежем воздухе.
– А, урок биологии, – понятливо кивнул мужчина. – Я помню, вы о нем говорили. Но постойте. Мне показалось, что кто-то из детей упал в воду. Я прыгнул следом за ним. А потом…
– Никто никуда не прыгал, – поспешно ответил Павлик. – Вам, наверное, это почудилось. Мы тут, если что, наблюдали за утками. А вы шли мимо, споткнулись и упали.
– Все-таки нужно вызвать скорую помощь, – сказала я. – Вдруг у вас сотрясение мозга?
– Не надо, – Игорь неторопливо встал с лавки. – Со мной все хорошо. Однако, мне лучше вернуться домой. Надо же, как смешно получилось…
Точно. Обхохочешься.
– Знаете, Кристина, – мужчина наклонился ко мне, – я буду очень благодарен, если сегодня вечером вы зайдете ко мне в гости. Ну, чтобы проверить состояние моего здоровья. Я живу на третьем этаже в квартире номер двадцать семь.
О, мне предлагают продолжить знакомство?
Я улыбнулась и кивнула. В самом деле, почему бы и нет?..
Когда Игорь скрылся за поворотом, мы с детьми одновременно выдохнули.
– Вроде поверил, – пробормотала Аня Сорокина.
– Надеюсь, что так и есть, – ответила я. – Между тем, наш урок подходит к концу. Надо позвать вторую группу и возвращаться в школу. Пока же прошу всех сдать лабораторные работы.
Ребята улыбнулись и протянули мне тетради.
Из бывших
Соседи деда Бориса не жаловали. Его не то чтобы не любили, скорее, опасались, как опасаются запойных пьяниц, дебоширов и сумасшедших.
Спиртного дед Борис не употреблял, в драках замечен не был, зато часто разговаривал сам с собой, бормоча под нос какую-то абракадабру. Еще он отчего-то не любил галок, ворон и крупных бездомных собак, забредавших на кривую улочку частного городского сектора, в котором он жил. Старик осыпал их ругательствами, замахивался палкой, а иногда даже швырял в их сторону камни. Почему он так ведет себя по отношению к этим животным, было неясно, ибо других зверей Борис Сергеевич уважал: голубям горстями кидал зерно, соседских собак, не скупясь, угощал куриными и свиными потрохами, а кошек – мелкой рыбешкой, которую ради развлечения ловил в местной речке.
Своя животина у деда тоже имелась – толстый полосатый кот Макар, трехцветный петух Илларион и дворняга Бурый, которого сам хозяин по-простецки величал Буркой. То, что этим троим живется у Бориса хорошо, было видно невооруженным взглядом – их сытый довольный вид говорил сам за себя.
С соседями, коими преимущественно были его ровесники, старик общался нехотя и только по делу. Тех это вполне устраивало, ибо собеседником дед Борис был не ахти каким интересным, говорить предпочитал кратко и все больше молчал.
– Это у него профессиональное, – утверждали соседи. – Он же этот… из бывших. В МВД раньше служил – долго, лет тридцать. Все силы службе отдавал. В сорок лет уже седой был, как лунь. Там-то, небось, головой и двинулся.
Все это и многое другое соседи сообщили мне и моему горячо любимому супругу Максиму в тот самый день, когда грузовая газель привезла нас и наши нехитрые пожитки к одному из местных домов – старой одноэтажной развалюхе, купленной за символическую плату (собственно, никакую другую плату мы, по причине скромного финансового положения, осилить бы не смогли) у приятеля одного из Максимовых коллег.