Вечером 31 декабря Игорь явился под окна моего дома с букетом цветов. Парню хватило ума остаться во дворе и просто стоять на виду у всей многоэтажки, ожидая, что я выйду к нему сама.
Я, конечно, не вышла. Он стоял у подъезда, а я пряталась за шторой, терпеливо ждала, когда Иглицкий уйдет, и мысленно молилась, чтобы Алеша, ушедший поздравлять с наступающим праздником своих родных и оставивший меня ухаживать за внезапно заболевшим ребенком, не вздумал вернуться пораньше.
– Мама, почему этот дядя стоит у подъезда? – поинтересовался Павлик, заметивший у окна мою затаившуюся фигуру. – Он ведь здесь не живет, да?
– Не живет, – подтвердила я. – Наверное, дядя ошибся домом. Он скоро уйдет, сыночек.
И Игорь ушел. Не сразу, конечно. Сначала долго всматривался в окна, потом пытался кому-то звонить. А затем оставил цветы на обледеневшей скамейке и, ссутулив плечи, медленно пошел прочь.
После новогодних праздников он еще несколько раз пробовал выйти со мной на связь, а потом куда-то пропал. От общих знакомых я узнала, что Иглицкий уехал из города, а спустя пару месяцев – что стал одним из членов сборной команды, которая должна представлять нашу страну на Олимпийских играх.
В последующие годы мы с Игорем не виделись и не слышались. Я искренне надеялась, что его спортивная карьера пошла в гору, и у него нет недостатка ни в деньгах, ни в женском внимании. А потому, спустя некоторое время, погрузилась в повседневные дела и вовсе забыла о своем юном воздыхателе.
Наша следующая встреча произошла через десять лет.
К этому времени в моей жизни случилась длинная череда перемен. Я сменила прическу и место работы, развелась с мужем (без скандалов и по обоюдному согласию), переехала с сыном в квартиру своих родителей, заново обустроила быт и серьезно увлеклась изготовлением вязаных зайчиков и кукол.
Павлик благополучно выпустился из детского сада, сменил две школы и пару миллионов спортивных секций – как и я, пытался найти себя в бешеном круговороте жизни, в котором мы теперь кружились вдвоем.
Он учился плавать, играл в хоккей и волейбол, занимался каратэ, дзюдо и фигурным катанием, пока, наконец, не остановился на легкой атлетике. Это дело так его увлекло, что мне оставалось только за него порадоваться. Тренеры были уверены: у Паши есть хорошие данные для грядущих побед, – однако сами менялись, как перчатки, оставляя будущую звезду без наставника. Так продолжалось до тех пор, пока спортивная школа, в которой занимался сын, не обзавелась плеядой педагогов, собранных едва ли не со всей страны.
С новым тренером Павлика я познакомилась прямо посреди тренировки, когда привезла сыну кроссовки, которые мой пятнадцатилетний подросток по рассеянности забыл дома. Когда наставник вышел из спортивного зала вслед за Павлом, мое сердце сделало кульбит в лучших традициях Цирка дю солей. Потому что эти большие голубые глаза, прямой нос и высокие скулы были мне хорошо знакомы.
– Мама, это Игорь Петрович, мой тренер, – с гордостью сказал тогда сын.
За десять прошедших лет Иглицкий почти не изменился. Разве что возмужал – нескладным восторженным юношей назвать его было нельзя. И не удивительно, ведь сейчас ему должно было быть немного за тридцать.
– Здравствуйте, – сказала я.
– Здравствуйте, Алена Григорьевна, – ответил Игорь. – Рад видеть вас в добром здравии.
Он выглядел спокойным и уравновешенным. А в глазах сверкали фейерверки. Иглицкий действительно был мне рад, и от этого в груди поднималась волна теплой уютной радости.
Я осталась в спортшколе до конца тренировки, хотя раньше никогда этого не делала. А после занятия Игорь подошел ко мне снова. Долго рассказывал о том, какой молодец мой сын и какие прекрасные надежды он подает. При этом смотрел таким горячим взглядом, что смысл его слов доходил до меня как через полог тумана.
– Я дал Игорю Петровичу номер твоего телефона, – сказал вечером Павлик. – Вы с ним знакомы, да?
– Знакомы, – ответила я. – Когда-то давно я писала о нем статью. В то время твой наставник был немногим старше тебя и считался молодым перспективным спортсменом.
– Ясно, – кивнул сын. – Он, кстати, много о тебе спрашивал. Где ты теперь работаешь, где мы живем, чем занимается наш папа…
– И что ты ему сказал?
– Правду. Что ты теперь трудишься в пресс-службе городской администрации, что живем мы дома, а чем сейчас занимается мой отец, знает только он сам. Мам, кажется, ты очень нравишься моему тренеру.