– Думаешь?
– Уверен. Он смотрел на тебя такими глазами, что мне хотелось куда-нибудь испариться.
– Много ты понимаешь, – фыркнула я. – Игорь Петрович моложе меня на девять лет. К тому же, он наверняка женат.
– А вот и нет, – хитро улыбнулся Паша. – Не женат и никогда не был. Я сам слышал, как он это говорил. А возраст – ерунда. Бабуля считает, что с годами понятие «старше – младше» стирается и уже не имеет никакого значения. Думаешь, она ошибается?
Я в ответ только пожала плечами.
Игорь позвонил мне на следующий вечер. Осведомился о делах и здоровье, еще раз рассказал о спортивных успехах Павлика, а потом предложил встретиться – в ближайшие выходные.
Мы провели вместе весь субботний день. Гуляли по заснеженным улицам, обедали в кафе и говорили, говорили, говорили…
Иглицкий рассказывал о тренировках в сборной, о заграничных соревнованиях, в которых он принимал участие, о том, как решил закончить карьеру и попробовать себя в качестве тренера.
– Прости меня, – сказала ему я. – Мы нехорошо с тобой расстались – тогда, десять лет назад. Я вела себя грубо и наверняка очень тебя обидела.
– Что было, то быльем поросло, – усмехнулся Игорь. – Гораздо важнее, что мы будем делать сейчас.
– Например?
– Например, можем пожениться.
Я удивленно хлопнула ресницами.
– А почему нет? – он был серьезен и невозмутим. – Мы оба свободны, устроены в жизни, имеем много общих интересов, оба любим твоего сына. Отчего бы нам не перешагнуть через дружбу, заметь, весьма условную, и попробовать стать счастливыми. Вместе.
Я усмехнулась.
– Давно ли ты стал действовать как таран, Игорь?
– С тобой, Аленушка, по-другому нельзя. Когда-то я пытался вести себя скромно и деликатно. Чем это закончилось? Меня обвинили в навязчивости и прогнали прочь. Знаешь, любовь моя, теперь ты от меня не отделаешься. Я ведь думал, что все прошло. Возвращаясь сюда, был уверен: если встречу тебя на улице, просто пройду мимо. А когда увидел, понял – все только начинается. Давай начнем сначала? Хотя бы попробуем, Алена?
Я покачала головой.
– Я по-прежнему старше тебя на девять лет.
– Ты по-прежнему молода и прекрасна. А возраст – это просто цифра.
– Сплетники меня заклюют.
– Ты боишься слухов? Я сумею тебя от них уберечь.
– Игорь, я всю жизнь работаю в СМИ, и знаю, что ни одна новость не живет дольше двух недель. И что люди всегда будут о чем-нибудь болтать. Но все равно чувствую себя старухой, которая соблазняет школьника.
– Я давно не ребенок, Алена.
– Игорь, мне сорок один год. У меня морщины, целлюлит и куча седых волос, которых с каждым днем будет становиться все больше и больше. Мой сын скоро окончит школу, поступит в университет, а там недалеко до пенсии и внуков. Тебе – тридцать два. Ты молод, красив, перспективен. Когда ты идешь по улице, девушки оборачиваются тебе в след. Ты правда считаешь, что у нас есть будущее?
– Да, считаю. И знаешь почему? Потому что мне плевать на твои морщины и целлюлит. Я люблю тебя любую. Вместе с седыми волосами и всеми твоими комплексами.
Он взял мою руку и, склонив голову, нежно поцеловал запястье.
– Можно мне подумать? – тихо спросила я.
– Думай. Только быстрее. Я ждал тебя десять лет, и знаешь, мое терпение на исходе.
– Так ты ему отказала, мам? После той встречи?
Павлик по-прежнему стоял рядом со мной у окна и смотрел, как снег превращает его тренера по легкой атлетике в ледяную статую.
– Я сказала, что отвечу после Нового года.
– Почему не сейчас?
– Потому что я боюсь.
Сын смерил меня удивленным взглядом. Я глубоко вздохнула.
– Как тебе объяснить?.. Во взрослой жизни много условностей, Паша. Не всегда то, что кажется крепким и надежным является таким на самом деле. Мы с твоим папой женились по любви и считали, что наш брак выдержит любые испытания. На деле же все оказалось не так радужно и легко. Семья, мой хороший, – это серьезный труд, в котором оба супруга должны работать, как проклятые. И выдерживают это далеко не все. Что же до твоего Игоря Петровича, то он не понимает, во что ввязывается. Одно дело – сочинить себе идеал и совсем другое – жить с реальной женщиной, которая может быть не только веселой и ласковой, но и расстроенной, плаксивой и больной. Сходиться, Павлик, легко и приятно. А вот расставаться – больно и тяжело.
И я знаю, о чем говорю. У меня уже был неприятный опыт, когда мужчина, который клялся любить меня до конца своих дней, нашел себе новую любовь – гораздо красивее и моложе.
Я обещала поговорить с Иглицким после праздников, однако уже сейчас знаю, что именно ему скажу. У каждого из нас свой путь, и каждый должен пройти его отдельно от другого. Быть может, Игорь поймет это сегодня сам. Или уже понял, однако из чистого упрямства продолжает буравить взглядом мои окна.