На улице хлопнула подъездная дверь. Я вздрогнула и замерла – на улицу вышел Павлик. Он быстро, почти вприпрыжку, подошел к сидевшему на лавке мужчине, что-то ему сказал.
Тот встал на ноги, стряхнул с куртки снег и решительным шагом пошел вместе с Пашей к подъезду. Через несколько минут они оба, веселые и раскрасневшиеся ввалились в прихожую.
Я вышла к ним навстречу. Увидев мое напряженное лицо, Игорь перестал улыбаться и протянул свой бумажный пакет.
– Подарок тебе принес, – тихо сказал он.
Я заглянула внутрь. В пакете обнаружились три замерзшие розы и синяя бархатная коробочка.
– Там обручальное кольцо, мам, – с деловым видом пояснил Павлик. – Примерь, вдруг размер не подойдет? Мы еще успеем его сегодня обменять.
Я открыла коробочку. Внутри на маленькой мягкой подушечке лежал золотой ободок с милым розоватым камешком.
– Вместе выбирали? – поинтересовалась я.
– Вместе, – кивнул Иглицкий.
– Что поделать, мам, – развел руками Павлик. – Вы, женщины, странные создания. Боитесь принять самые простые и правильные решения. Приходится делать это за вас.
Я смерила этих двоих внимательным взглядом, а потом достала кольцо и надела его на безымянный палец.
– Подошло? – осторожно спросил Игорь.
– Подошло, – с улыбкой ответила я.
Паша тихонько хихикнул.
Иглицкий улыбнулся и крепко меня обнял.
Фотоателье
Солнце рассыпалось в витринах магазинов на тысячу разноцветных бликов. Над старенькими трехэтажными домами огромным голубым шатром растянулось весеннее небо. Птицы звонко пели среди толстоствольных кленов, и все в мире казалось чистым и прекрасным. Особенно вычищенный после городского субботника асфальт и ванильное мороженое в глубоком вафельном стаканчике.
– Знаешь, мам, а ведь я, кажется, в этом районе города никогда не была.
Мама, откусившая крошечный кусочек от своего эскимо, качнула головой.
– Была-была. Только давно, в глубоком детстве. Тебе тогда два года исполнилось. Или три. Мы приезжали сюда, чтобы навестить бабушку Зою. Ты ее, конечно, не помнишь. Она умерла примерно через неделю после нашего визита. С тех пор нам здесь делать было нечего.
– Для чего же мы приехали сюда сегодня? – удивилась я. – Тут, конечно, мило, но, я думала, мы пойдем гулять в Центральный парк.
– В Центральном парке мы были тысячу раз, – отмахнулась мама. – А здесь… Я здесь выросла, Катюша. Видишь дом с плоской крышей? Вон тот, что стоит на другой стороне улицы? В нем когда-то была квартира моих родителей. А то белое здание с коричневыми окнами – школа. Я в ней училась, пока родители не решили переехать. Представляешь, сегодня утром мне почему-то захотелось увидеть все это снова. Улицу, коробки-дома, клумбы… Знаешь, когда был жив Андрей, мой старший брат, мы с ним очень любили гулять по этому тротуару.
– Почему?
– Нам нравилась эта линейка магазинов.
– Ты имеешь в виду магазины, вдоль которых мы сейчас идем?
– Ну да.
– А что в них особенного?
– О! – взгляд мамы стал мечтательным. – Раньше у них были потрясающие витрины. Тогда, в детстве, они казались нам окошками в чудесный мир. Чего в них только не было, Катя! Нарядные платья и шляпы, куски шелка и бархата, похожие на театральные занавесы, многоярусные торты с белыми и красными розочками. Видишь магазин сантехники? Раньше в нем продавали игрушки. В его витрине была выставлена восхитительная железная дорога с семафорами, мостами, станциями и полустанками, и даже перелесками из пластмассовых деревьев. Дети обожали этот магазин. И мы с братом тоже. А в той пекарне много лет назад располагалось кафе-мороженое. Там продавали самые вкусные молочные коктейли на свете. А еще…
Мама вдруг замолчала и остановилась. Ее глаза расширились, рот изумленно приоткрылся.
– Мам? – я тронула ее за плечо. – Ты чего?
Она указала рукой вперед. Я проследила за ее жестом и увидела узкую дверь, неловко притулившуюся между продуктовым и хозяйственным магазинами. Над дверью висела вывеска, на которой тонкими выцветшими буквами было написано «Фотоателье».
– Ух ты! – восхитилась я. – Фотоателье? Это такое место, где нужно садиться на стул возле вазы с искусственными цветами, а усатый дяденька с лысинкой будет снимать тебя большим фотоаппаратом на треноге? Я думала, их уже не осталось… Мам! Да что с тобой такое?