Она перевела взгляд на мое лицо. В ее глазах плескалась тревога.
– Катя, – взволнованно произнесла мать, – ты… ты тоже видишь этот фотосалон?
Мои брови поползли вверх.
– Разумеется, вижу. А что, не должна?
Мама взяла меня за руку и решительно повела к стоявшей неподалеку скамейке.
– Тут, Катюша, такое дело, – ее взгляд бегал из стороны в сторону. – Много лет назад куча народа уверяла меня, что этого ателье нет и никогда не было.
Она замолчала и снова посмотрела на дверь с выцветшей вывеской. Я же уставилась на нее в ожидании разъяснений.
– Этот салон очень маленький, – произнесла мама после долгой паузы. – Узкий вход, неприметная табличка… Разглядеть его среди магазинов непросто. Я его тоже не замечала. На него обратил внимание Андрей, твой покойный дядя. Мне тогда было двенадцать лет, а ему – пятнадцать. Мы вдвоем шли по улице, и вдруг он указал на эту дверь. «Смотри, – говорит, – Валя, какое отличное заведение у нас открылось. Надо родителям о нем рассказать. Они давно хотели сделать семейный портрет, чтобы потом повесить его в спальне».
Мама вздохнула.
– Мы решили заглянуть в ателье – спросить, сколько стоит семейная фотография. Знаешь, там было очень уютно. Зеленые шторы, резной столик, на стенах – снимки в рамочках. Фотограф тоже был ничего – симпатичный старикан с очаровательной улыбкой. Он угостил нас печеньем, спросил кто мы и откуда. А потом предложил нас сфотографировать. Бесплатно. Андрей сел перед фотоаппаратом первым.
Она смяла бумажку от эскимо и выбросила ее в урну вместе с палочкой.
– В тот день я вернулась домой одна, без брата, – тихо сказала мама, немного помолчав. – В ателье кое-что случилось, Катя. Кое-что страшное. Я убежала оттуда, сверкая пятками. Спустя какое-то время обнаружила себя в соседнем дворе – сжавшуюся в комок и трясущуюся от ужаса. А когда пришла в себя, выяснилось, что Андрей исчез. Соседи его не видели, где он находится, никто не знал. Я рассказала родным, что мы заходили в фотоателье, но, когда мама и папа попросили проводить их туда, оказалось, что ателье куда-то пропало. Продавцы окрестных магазинов заявляли: никакого фотосалона здесь не было. Его никто не помнил, кроме меня, понимаешь? Я настаивала, что салон все-таки был, однако родители решили, будто он мне приснилось или же я его просто выдумала на фоне общего стресса. Андрея тогда объявили в розыск. Искали несколько лет, а потом признали умершим.
Мама вновь посмотрела на узкую дверь.
– Я ходила по этому тротуару каждый день, из месяца в месяц, до самого переезда. Вглядывалась в стены магазинов, надеясь увидеть вывеску ателье. Я отказывалась верить, что оно – моя фантазия. Уж слишком эта фантазия была яркой и детальной. Я отлично помнила и медовый цвет журнального столика у двери, и вкус печенья, и карточки на стенах – такого отличного качества, что, казалось, будто изображенные на них люди могут двигаться. Когда мы поселились в другом районе, я убедила себя, что родители правы – не было никакого салона и никакого фотографа. Решила, что в тот день мы с братом гуляли не вместе, а порознь. Из дома вышли одновременно, но потом разошлись в разные стороны и больше не встречались. А теперь, спустя тридцать лет, я прихожу на эту улицу и вижу то самое фотоателье! Я могла бы предположить, что сошла с ума или перегрелась на солнце, но ты тоже его видишь! Значит, салон все-таки существует!
Или кто-то открыл здесь фотостудию, пробил для нее отдельный вход и оформил в стиле ретро.
– Знаешь что? – я встала со скамейки и протянула матери руку. – Мы сейчас пойдем в это ателье и все узнаем. Лично я считаю, что это новодел, но лучше убедиться в этом самим.
Мама сжала мою ладонь и тоже поднялась на ноги. Ее пальцы в моей руке мелко подрагивали. Я ободряюще ей подмигнула и повела к двери.
Та открылась легко и бесшумно. Тихо звякнул прикрепленный к наличнику колокольчик.
В прихожей салона было тесно и так же солнечно, как на улице. Свет играл на тонких оранжевых шторах, на стеклянных бра, на медовой деревянной этажерке, заваленной какими-то журналами. Стены прихожей были увешаны фотографиями. Большие и маленькие, цветные и черно-белые, свежие и старинные, они покрывали их едва ли не до потолка. И все изображали людей: мужчин, женщин, стариков, подростков, смешных курносых малышей, крошечных младенцев.
Эти снимки были идеальны по всем параметрам: и свет, и композиция, и поза моделей – все говорило о том, что их автор – великий профессионал.
– Добрый день. Чем могу помочь?
Из неприметной боковой комнатки нам навстречу вышел импозантный мужчина лет шестидесяти. Он был одет в синие джинсы, голубую рубашку в мелкую клетку и малиновый галстук-бабочку.