В тот же миг старик повалился на бок и закричал, громко и страшно. Мама же принялась яростно топтать обеими ногами черное тело несчастной зеркалки. От каждого ее удара фотограф корчился и орал, будто она била его самого.
В какой-то момент в фотоаппарате что-то хрустнуло. Старик тут же замолчал, вздрогнул, а потом рассыпался в прах.
Сразу после этого висевшие в прихожей фотографии полетели на пол, будто кто-то стряхнул их со стены вниз. С потолка рухнул карниз со шторами, развалилась на части медовая этажерка.
– Мама! – крикнула я.
Она будто очнулась. Оставив в покое разбитый фотоаппарат, одним прыжком вылетела в прихожую, схватила меня за локоть и выволокла на улицу. Едва мы оказались на тротуаре, дверь фотоателье подернулась маревом и исчезла.
Почти минуту мы в тупом оцепенении лупились на чистую серую стену, а потом, не сговариваясь, поковыляли к скамейке.
– Никому об этом не рассказывай, – сказала мама, когда мы в обнимку уселись на деревянные доски. – Все равно никто не поверит.
Я судорожно вздохнула и согласно мотнула головой.
– Это что же выходит, – стараясь не клацать зубами, пробормотала я, – все те люди, что были изображены на его фото… они, как дядя, да? Он втянул их в свой фотоаппарат и превратил в снимки? Живых людей – в снимки?
Мама дернула плечом.
– Но ведь их там были сотни! – не унималась я. – Старики, молодежь, дети… Он не мог сфотографировать их всех на этой улице. Если бы здесь пропало столько народа, на это наверняка обратили бы внимание! Выходит, он как-то перемещался по городу. Или по нескольким городам. Господи… Но зачем?
– Чтобы остановить мгновение, – голос матери был глухим, как эхо в подземелье. – Для себя самого. Ты заметила, каким бодрым и веселым выглядел этот человек? Андрей по его милости пропал тридцать лет назад, а он за это время ни капельки не постарел.
Мама дрожащими руками вынула из сумки мобильный телефон.
– Хватит на сегодня прогулок, – теперь ее голос был холоден, как лед. – Я вызову такси, поедем домой. А ты проверь фотографию дяди. Вдруг вместо нее у тебя в рюкзаке пустая рамка?
Пока она разговаривала с диспетчером, я открыла рюкзак и достала украденный снимок. Светловолосый паренек был на месте. Когда же я поднесла фото к своему лицу, он медленно повернул ко мне голову. А потом весело подмигнул левым глазом.
«Чайная сказка»
Добраться до магазинчика оказалось непросто. Сначала надо было отыскать его скромную вывеску среди других баннеров и табличек, потом пройти по длинному узкому коридору между крошечными сувенирными лавками, частными химчистками и ателье, а также пунктами выдачи товаров, заказанных во Всемирной паутине.
Нужное мне помещение располагалось в самом дальнем и темном закоулке. Наличник его приоткрытой двери был украшен разноцветной гирляндой, а новенький матерчатый плакат, растянутый над входом, сообщал, что здесь находится магазин «Чайная сказка».
Я открыла дверь шире, переступила порог и на мгновение ослепла от солнечного света, заливавшего комнату.
– Добрый день. Чем могу помочь?
Проморгавшись после светового удара, я увидела огромный стеллаж, на полках которого стояли большие банки с чайными листьями и зернами кофе, а также длинный широкий прилавок, уставленный вазами с шоколадом, орехами и марципановыми конфетами. Справа от прилавка находилось большое окно. На его широком подоконнике обнаружилась кофемашина, термос и упаковка бумажных салфеток.
За прилавком стояла женщина лет пятидесяти с весьма колоритной внешностью. У нее были короткие салатовые волосы, нелепо торчащие в разные стороны, узкое лицо с большими карими глазами, спрятанными под круглые стекла очков, маленькие ушки с кучей сережек-гвоздиков и тонкая шея, увитая множеством бисерных ожерелий. Женщина была одета в темно-серую джинсовую рубашку, из-под которой виднелся полосатый топ, а на ее запястьях тонкими змейками переливались перламутровые браслеты.
Дама выглядела дружелюбно и вопросительно смотрела на меня.
– Здравствуйте, – сказала я. – Мне нужен чай.
– Этого добра у нас хватает, – улыбнулась продавщица, указывая на стеллаж. – Что именно вы предпочитаете?
– Что-нибудь душистое, терпкое, без сушеных ягод, фруктов и цветов.
Дама понятливо кивнула и, окинув полки внимательным взглядом, выставила на прилавок несколько банок.
– Это красный османский чай, – сказала она, сняв крышку, чтобы я могла его понюхать. – А это Да Хун Пао, я его обожаю всей душой. Или, скажем, Мэй чжань – у него такой многогранный аромат…