От Этого ей стало совсем не по себе. Однако мы её заверили, что сами разберемся. И не надо нервничать!
— Как это разберемся? Вы что, с ума посходили, что ли? Вы знаете, что сейчас будет? Да за такое вас… за такое нас… за такое вообще…! Уму непостижимо, чего вы творите! Сейчас же прекратите!
— Да, ладно, чё ты, Галя? Нормально всё будет.
— Никакого нормально! Всё! Я сказала: никакого нормально! А вы давайте — уматывайте отсюда! — кричала она уже на грани истерики парням в лодке.
Что-то она ещё кричала, махала руками, подбежав к кромке воды, показывала на нас, в сторону города и всё такое. Парни, естественно, ржали, не понимая, что это преподаватель. Уж больно она молода и тоже в купальнике. Галя, как могла, растолковала им и доказала, что она здесь за всех отвечает, что она основная и, типа, учитель. А мы наблюдали, ждали, что будет, и улыбались. Ничего, молодец, Галина Григорьевна, справилась. Парни на берег не вышли, но, пообещав всё равно вернуться толпой, удалились, а Галя приказала нам всем быстро собираться. Мы ещё покуражились немного, допили, что осталось, искупнулись и стали потихоньку сматывать удочки, как принято было выражаться. Галина смотрела на дальний берег всё это время с явным испугом. А там снаряжались какие-то лодки. И не поймешь — рыбаки, дачники или, правда же, к нам собираются. Напугалась она тогда, бедненькая!
Потом, уже по дороге к тракту, все носились в кусты, кто морсу попил, а «избранных» и посвященных веселило их состояние: «Ничего себе, как вас пацаны напугали!»
С Галиной мы подружились. Ей стало значительно легче нами управлять, потому что мы её не подводили, если она просила. И часто её приглашали на наши торжества, в гости на день рождения — родичи тогда спокойно уходили, оставляя нас с преподавателем. А нам того только было и надо. А на выпускных экзаменах она нас здорово выручила. Она была классная!
Практикантки
Время от времени в нашем классе появлялись практикантки. Чаще всего это были девушки с широко испуганными глазами, комплекции средней или чуть-чуть больше средней, и в основном преподавали нам литературу и физику. Физику нам читали вообще два года только практикантки и один раз какой-то дятел-практикант, пока не появилась Галина Григорьевна. На биологии была однажды практикантка. На физкультуре приходили маленькие, но упругие и грудастые, деревенского вида девахи с громкими голосами. Однако больше всего помнятся испуганные глаза практиканток по литературе. Наверное, практикантки по литературе очень хотели получить хорошую отметку за практику. Волновались и конкретно готовились к предстоящему уроку. Многие из них приходили на урок завитыми, с хорошей прической. Но у Дарии Ефимовны ни так-то просто было получить хорошую отметку. Она строга, хотя и справедлива. И ещё у неё был маленький комплекс.
Наша, тогда ещё классная руководительница Дария Ефимовна на голове имела, скажем прямо, не густо волос, короткой длины и одуванчикового цвета, за что школьники и особенно их родители прозвали её Божьим Одуванчиком. Как любую нормальную женщину, Дарию Ефимовну волновал вопрос прически, который решить нормальными способами уже не представлялось возможным. Поэтому девочек-учениц она однозначно «заплетала» в тугие косички, а вот с мальчиками ей было гораздо сложней, учитывая веянья моды тех лет и то обстоятельство, что до того, как «взять» под свое чуткое руководство наш класс, она шесть лет была классным руководителем в классе, где учился Ткач и вся бригада «хиппарей». Уж они-то ей попили крови. Женька однажды пришел на урок в длинноволосом парике и сел на заднюю парту. Дария Ефимовна долго не могла понять, что это за девушка в классе появилась, и какое-то время не решалась подходить к «новенькой», но когда разобралась, что это Ткач сидит и чешет в наглую свои волосы на уроке, она ему однозначно сказала: «Снять! И остаться после уроков!». Ткач остался. Вместо того чтобы ему устроить разгон, Дария Ефимовна долго интересовалась, где можно достать такой парик, нежно поглаживая его. И попросила Ткача посодействовать. Тот, как человек, слывший своими возможностями, пообещал ей достать, но так и не достал, только обещал и пользовался её благодушием и расположением, пока она ждала выполнения его обещаний. Чем это всё кончилось, когда стало ясно, что он ей ничего не достанет? Ничем. Всё просто закончилось — она устала ждать и перестала надеяться.
Но что положено Юпитеру, не положено Быку. Поэтому практикантки с густыми волосами вряд ли моли рассчитывать на хорошие отметки за практику, если приходили с хорошей прической. Прилизанные или с очень короткой стрижкой, зная про это, могли рассчитывать на что-то, а «лахудры с космами», как называла их Дашка, однозначно пролетали. Инстинктивно мы это тоже чувствовали, и, чтобы сравнять шансы, больше издевались над прилизанными, за что «лахудры» нам были благодарны и частенько делились с нами своими секретами. Мы их понимали и жалели, как могли. На «открытых уроках», когда они проводили свой час, мы не вставляли: «Вы нам это не объясняли» и «Я ничего не понял из того, что вы сказали — можно ещё повторить». В их анкетах, когда нам давали заполнить, мы завышали отметки, занижая прилизанным дурам. Потом, есть же и другая сторона медали: «лахудры» — они нормальные бабы со своим, слегка «хипповым» пониманием жизни, или туристки романтичные. Симпатичные они, точно Вам говорю.