Николай-напртив вдруг выкрикнул:
— О! Подкаменная! Я сюда машину ставлю!
— И что? Каждый день за ней ездишь? — тут же спросил Архип.
— Нет, ты чё? Это когда мы на Байкал спускаемся, я сюда её ставлю.
— Ну, слава Богу, а то я было подумал… — Архип на этом и закончил.
Олег из вежливости сдержал смех. Димка не понял. Николай Андреевич был занят поглощение пищи. Всё шло свои чередом.
Стоянка. Слюдянка. (Или наоборот). Купили в Слюдянке омуль, который приносят прямо к вагонам. Был повод подышать, а после — продолжить. Продолжили. Но, кажется, уже было лишне. Да, так и было. Ну, и что?
К часу ночи все прилично набрались, разложились кто куда покимарить, чтобы подкопить силы. Архип вытащил упаковку активированного угля, порвал её пополам по вдоль, половину протянул Олегу.
— Съешь, доктор, — завтра утром будет легче.
Доктор намек понял, съел, запил чаем, и они с Архипом водку больше не пили.
Пришли надсмотрщицы в красных ветровках, поквакали по поводу, как же можно столько пить, да ещё при детях. Их посылать не стали — не было сил спорить и желания ссориться, всё равно уже почти все выпито, и больше пить не хотелось. Им просто сказали: «Простите, мы больше не будем», и не наврали. Угомонились. Утро расставит всё по своим местам.
Пять утра. Подъем. Танхой. Вагоны стоят на запасном пути недалеко от туалета. Надо сходить в туалет, заодно, проверить погоду. В туалет из душного, пропотевшего вагона, все ходят в одних пуховиках без головных уборов. Это помогает понять насколько мерзко на улице. И сразу падает настроение. Зато морозец бодрит, раз туды его в качель!
— Ну, как там? — спросил Николай-наротив, когда Архип, фыркая и ёжась, приземлился на свою лавку.
— Говно полное! Ветер, темень, снег и мороз.
— Может, ну его нафиг, — откуда-то появился Коля Крюков, — не пойдем.
— Пойдем, — сказал, проходящий мимо за кипятком со своей цветной пластиковой фляжкой, Дмитрий — милиционер.
— Пойду, тоже кипятку налью, — сказал Олегу Архип, взял термос и пошел к титану.
У титана Димка пытался удержать выскальзывающую из двух его корявых рук фляжку. Кипяток её переполнил и стал поливать его пальцы. Дима терпел, чтобы не уронить скользкий сосуд. Архип успел повернуть кран и закрыть воду.
— Так лучше? — спросил Архип.
— Спасибо, — сказал, морщась от боли, Димка. Уперся коленом в дно фляжки, перехватил её поудобней и подняв глаза на Архипа, ещё раз сказал. — Благодарю.
— Да, ладно, Дима. Не обжегся?
— Есть немного. Ничего — не очень. Коньяк будешь.
Архип улыбнулся, хмыкнул и промолчал.
Димка понял, что — нет.
В шесть тридцать — какое-то построение. «Все на улицу! — кричала рыжая в красной ветровке. — Не забывайте свои вещи!»
— Во, покомандовать любит! — оценил её старания Архип и, обратившись к попавшемуся под руку Димке, спросил: — Скажи, Пиночет.
— Точно.
— У неё видимо мужика нет, — подытожил доктор, — раз она здесь на детей орет, а ни дома с семьёй.
— Вполне возможно, — согласились все. На том и порешили, натягивая на себя в тесноте и неудобстве всю свою долбанную многочисленную и многофункциональную одежу. Достали лыжи, достали палки, навьючили рюкзаки. Со столика убирать не стали — неохота, сами уберут.