Вандалы! Все перепутали, загрязнили, отравили недоверием, бесчестием, пошлостью. О, эти люди! И все равно воробьи прямо заходятся от счастья. От мгновения той радости и счастья, что было им подарено судьбой. И клевали, клевали...
И вот сейчас на зеленом газоне, не обращая внимания на детей (а для них они все те же люди: большие, маленькие — одинаково), они живут своей жизнью, празднуя день процветания. И словно плевать им на кота, который притаился на детской площадке за облезлым порыжевшим деревянным грибком, чьи желтые глаза без единого моргания жадно вытаращились на эти легкие свободные мячики. И вдруг дружной стайкой воробьи вспорхнули в небо. Это кот, не выдержав, сделал свой решающий смертельный прыжок и... промахнулся.
В тот самый момент, из-за угла соседнего дома она появилась во дворе, и я даже не сразу понял, что это она. Какое-то мгновение наблюдал, как по двору движется что-то удивительное — в белых джинсах, белом топике, с рассыпанными по плечам белыми волосами. С каждым шагом они чуть подбрасывались, будто дышали на ее голове. Походка легкая плавная, скользящая.
Я смотрел с непонятным для себя интересом и каким-то восхищением. Странное чувство отсутствия было во мне: все равно что смотрел ленту интересного художественного фильма, когда все чувства направлены на полную веру и сопереживание, а сознание подсказывает, что это всего лишь фильм, только игра.
Правда и неправда.
Сущность и обман...
Я опомнился, когда циркулярный звонок резанул мне по сердцу. Даже кольнуло в нем. И не мог подняться с дивана. Мелькнула мысль: не открывать.
Второй звонок обжег той же болью.
Сидел. Я не понимал себя, своих чувств. Я был испуган и растерян. Желанное и необходимое пугало до резкого скачка вверх кровяного давления: даже в висках загудело.
Я ждал третьего звонка. Его не было. Я ждал. Я его ждал! И стонал от внутренней боли: ну дай еще звонок, последний раз дай — и я открою.
Тишина.
Боже, какое мучение!
Сорвался с места, бросился в коридор, открыл двери — никого нет.
Я был в плавках, поэтому дальше не пошел. Вернулся в комнату, отодвинул штору, стал возле окна.
Света пересекла половину двора, и ей оставалось совсем немного, чтобы скрыться за углом соседнего дома.
Тоска сжала сердце. Как же хотелось, чтобы Света появилась у меня.
Можно было быстро вскочить в шорты и догнать ее, но я стоял как деревянный, в каком-то полном бездействии.
И в самый последний момент, когда Свете оставалось несколько шагов, чтобы совсем покинуть двор, она вдруг повернулась и увидела меня в окне. Смотрела немного удивленно и напряженно. И никуда не двигалась: ни вперед к улице, ни назад ко мне. Как мне показалось, это продолжалось довольно долго, но на самом деле не более чем полминуты.
Нелепость ситуации я разрешил жестом, позвав Свету к себе. Ее лицо сразу просветлело, брови приподнялись. Голова немного наклонилась в сторону, и Света, не сходя с места, какое-то время смотрела на меня, как бы проверяя на искренность мой манящий жест. В какой-то момент, что-то окончательно для себя решив, не спеша начала двигаться в мою сторону. Теперь волосы на ее голове не подбрасывались: лежали спокойно, как бы затаившись.
Я встретил Свету на пороге. Мы смотрели друг на друга с какой-то непонятной настороженностью, пропуская через себя тревожное чувство, которое можно разложить на вопросы: что произошло между нами за неделю нашего расставания? Как далеко мы отошли друг от друга, или, наоборот, еще больше сблизились? Но ответить на это ни я, ни Света не могли. Мы словно впервые встретились, и нам нужно было познакомиться, навести мосты. Вот и смотрели друг на друга с удивлением и волнением.
— Добрый день,— совсем тихо поздоровалась Света.
— Добрый, — ответил я, чувствуя, как рад нашей встрече.
И не мог сдержать себя в этом состоянии: чувствовал, как на моем лице вырисовывается придурковатость человека, ошарашенного желанной неожданностью. От Светиного присутствия, от взгляда внимательных серых глаз, от ее запаха я все больше терял над собой контроль. Тая как снег, под лучами весеннего солнца, я терял себя до остатка, и не мог этот процесс разрушения, процесс потери самого себя остановить. Света нарушила молчание.