— Только не нужно забывать, что любая высшая технология требует большой науки пользования ею. Неумение — беда. Так вот слово — высшая технология, даже наивысшая. И можно сказать, самая опасная.
— И ты предлагаешь молчать?
— Я предлагаю любить друг друга, — Света нежно поцеловала меня в губы. Обняла, шепнула на ухо: — Я все поняла. А пока молчи, молчи... И спасибо тебе, спасибо...
— За что?
— Молчи!
Мы опять любили друг друга.
Потом лежали тихо, отвернувшись в разные стороны. Через некоторое время я наклонился к Свете и спросил:
— Ты правда не оставишь меня?
— Если только ты сам этого не захочешь, — шепнула в ответ она.
— Не захочу.
Света приложила к моим губам палец, что означало — молчи, и еще несколько минут мы лежали молча.
Потом Света спросила:
— У тебя есть что-нибудь выпить?
— Конечно! — кивнул я. — Венгерский «Вермут» пойдет?
— Очень даже, — весело ответила Света.
Я вскочил с дивана, при этом неосторожным движением зацепил Светину сумочку, которая стояла на журнальном столике. Она упала вниз, и все ее содержимое вывалилось на пол: косметичка, ключи, несколько фотографий и разная другая мелочь. Я попробовал все собрать, но Света сказала, что соберет сама, и я пошел на кухню за вином.
Когда вернулся с бутылкой, двумя фужерами и тарелкой, на которой лежали наспех нарезанные сыр с лимоном, вещи Света уже сложила и ждала меня, сидя на диване с какой-то фотографией в руках.
— Хочешь увидеть моих родителей? — спросила она.
— Конечно, хочу. Но ты говорила, что у тебя их нет.
— Но я же не инкубаторская и не в пробирке зачата. Как все. В страстной любви, как говорила мама, — почти возмущенно ответила Света.
Я хотел взять фотографию, но Света меня остановила:
— Вначале выпьем. А то ты не совсем гостеприимный хозяин, заставляешь девушку мучиться от жажды.
Я разлил вино, мы выпили. Закусили, и я сразу попросил:
— А теперь покажи своих родителей и расскажи про них, — потом, вспомнив, что их у нее нет, тихо добавил: — Если можешь, конечно.
Света взяла фотографию, которую положила на диван перед тем как выпить и закусить. Я подвинулся к ней ближе.
— Вот это, как ты понял, мои мама и папа, — сказала она.
Фотография была любительская, снимок был сделан где-то на природе. На ней крепко обнявшиеся молодые люди: девушка и парень. Им лет по двадцать, не больше, Они счастливо улыбаются в объектив фотоаппарата. Если бы я не знал, что на фотографии — Светина мама, то мог бы подумать, что там сама Света — так они были похожи. Лицо парня, которого Света называла отцом, показалось знакомым... Света рассказывала:
— Они очень любили друг друга. Вместе учились в институте иностранных языков. На последнем курсе собирались пожениться, но не успели: отец погиб в автомобильной катастрофе. Я родилась почта сразу после его смерти, поэтому не знала его. И фотографий, кроме этой, у нас больше нет. В возрасте пяти-шести лет мама как-то возила меня на его могилку. И больше мы там никогда не были. Я не запомнила место, где он похоронен. После института мама вернулась в Бобруйск. Кстати, и она, и отец оттуда родом. Работала переводчиком на шинном комбинате. Вышла замуж. Жили не скажу что богато, но и не бедно: машина, дача. Только мамин муж, мой отчим, такая уже зануда! За каждый рубль отвечай ему, чтоб все на своих местах стояло, ложиться спать — не позже одиннадцати. Мама не любила его. Часто плакала, когда думала, что ее никто не видит. Но я видела. Потом наркотики ... О, это было страшно! Сгорела за полтора года. Мне было двенадцать. Отчим меня не удочерил, и я почти сразу после маминой смерти ушла от него к бабушке. Да и не нужна я ему была: у него быстро появилась новая женщина. Пока не окончила школу, жила с бабушкой. Школу я окончила с серебряной медалью и поступила в институт иностранных языков. Вскоре с дневного отделения пришлось перевестись на заочное... Живу с подругой — она тоже заочница, снимаем квартиру.
Какое-то время было тихо, потом Света спросила:
— А правда, они красивые?
— Правда...
Я смотрел на фотографию почти не дыша. Пересохшим горлом спросил:
— Как твое отчество?
— Александровна, — немного удивленная моим вопросом, ответила Света. Я налил в фужер вина, залпом выпил.
— А мне! — капризно воскликнула Света.
— А маму твою звали как? — не обращая внимания на Светину просьбу, спрашивал я.