Я продолжал дальше, сделав небольшую паузу.
— А теперь давай перейдем к плохому: предательство. Девятый круг по Данте. Самый последний, самый низкий. И все-таки, мне кажется, что нет более распространенного явления, чем предательство. Оно на самом высоком уровне: страна, которая еще вчера была в союзничестве с другой страной, под нажимом более сильной и влиятельной — отказывается от дружбы и взаимопомощи. И это в то время, когда необходима военная помощь. Предательство? Безусловно! Плохо? Безусловно! Но, отказываясь, она сохраняет мир, благополучие, спокойный и сытый завтрашний день для своих людей. Хорошо? Хорошо! Властелины, правители — это из истории — переходили из одной веры в другую и наоборот. А это является, как известно, самым высоким религиозным предательством. Но этим самым они сберегли тысячи людей. Хорошо? Хорошо! И так во всем. Помнишь, в Библии: кто из вас без греха — пусть первым бросит в меня камень. Ну, а обман, как ты говоришь, так он во всем, этот верный спутник: на хорошее — он плюс, на плохое — минус. Вот и вывод из всего: ни хорошего тебе в мире, ни плохого: пятьдесят на пятьдесят. И никакого совершенства...
Только через несколько минут Лина заговорила:
— Не понимаю, зачем ты мне прочитал эту лекцию?
— А я и не собирался читать тебе лекцию.
— А как по-другому можно назвать твою речь? Ты разговаривал со мной как с идиоткой.
— Я разговаривал с тобой так, чтобы ты смогла меня понять. И к тому же, это ответ на те сомнения и претензии, которые прозвучали, пардон мадам, в вашем предыдущем вопросе: у тебя кто-то был?
Лина шмыгнула носом, перелезла через меня, подошла к стулу, где висела ее одежда, и начала одеваться.
— Ты чего? — спросил я.
Лина не ответила.
— В чем дело, Лина? — спросил я и тоже встал с дивана.
— Издеваешься? — вскинулась Лина.
— Совсем нет! Какой вопрос, такой ответ.
Лина стала одеваться еще быстрее.
— Лина, ты что?
Я не хотел, чтобы она уходила.
— Ты спросила, я ответил, как умел, — пытался успокоить я Лину.
— Не мог просто, двумя словами...
— Ну пожалуйста: Лина, у меня никого не было
— Дуру из меня делаешь! — всхлипнула Лина.
Мое терпение заканчивалось, но нужно было себя сдерживать. И у меня это получилось.
Я обнял Лину со спины, останавливая ее суетливые движения,
— Прости, — шепнул я ей на ухо. — Ну, прости.
Она сразу успокоилась, прижалась к моей груди.
— Давай ляжем, — так же тихо сказал я.
Ее штаны и кофточка опять оказались на стуле. Подхватил Лину на руки... и диван вновь под нами стонал, скрипел, смеялся, плакал... Потом, удовлетворенные, спокойные, мы пили вино, разговаривали, смеялись...
Было бы глупо спрашивать о цели ее приезда. Я и так все отлично знал и понимал, но все же поинтересовался. Лина ответила, что привезла контрольную работу в университет. Нужно подтянуть хвосты — год дипломный. Да и вообще... соскучилась. Последнее мне было приятно, ибо я знал, что оно и было главным.
Вообще, Лина училась легко, а хвосты специально оставляла для того, чтобы был лишний повод приехать в Минск, — призналась мне как-то она.
Вместо двухразового приезда в год (после Нового года и весной) на сессию Лина приезжала раз десять, а то и чаще: то якобы по институтским делам, то, например, по магазинам походить. Нужно же было какое-то оправдание придумывать этим визитам в Минск. Родители вопросы задают, чего так часто ездишь, муж под боком, хоть и разведены, но живут в одной квартире, соседи не без интереса. Провинция. Все на виду. А должность — учитель. Брось на нее тень — не отмоешься. Город, он все спрячет, утопит, сбережет любую самую сокровенную тайну. А там, в маленьком городке, видно далеко, а слышно еще дальше. Вот поэтому Лина старательно придумывала оправдания своим визитам в Минск.
Остаток ночи прошел тихо, спокойно: без сцен ревности, выяснения отношений. Пили вино, что-то говорили, легкое, пустое, не нужное. А потом был сон, глубокий, сильный.
В девять часов утра Лина вскочила и, глядя на будильник, ойкнула.
— Проспала!
— Так ведь всего только девять, — лениво зевнул я.
— Я в это время уже в институте должна быть.
— Никуда твой педагог не денется. Успеешь сдать свою работу. День длинный.
— Очень даже может деться. У него не один институт: работает в двух или трех. Уедет куда-нибудь, где потом искать? Придется опять приезжать, — быстро и хитро глянула на меня Лина.