— Подожди, успеется. Вся ночь впереди, — остановила мой порыв Света, мягко отстраняясь от меня и маленькими глотками выпивая из бокала шампанское.
Я покорно подчинился и тоже взял в руки бокал.
— Переключи телевизор, — попросила Света. — Может, музыкальное что-нибудь найдешь.
Нажимая кнопки пульта, я прошел по всем каналам: музыки нигде не было. Везде или политические или военные действия. На одном канале попался мультик.
— Оставь! — вскрикнула Света. — Люблю мультики.
Показывали «Ежик в тумане». Света даже рот раскрыла от удивления.
«А ежик думал про коня: как он там, в тумане?» — прозвучало с экрана телевизора.
— Сколько раз смотрю его, всегда балдею, — призналась Света. — Этот мультик мне больше всего нравится.
— У тебя хороший вкус, — похвалил я Свету.
— А почему он должен быть у меня плохим? — удивленно спросила она.
— Ну, понимаешь, это такое дело... В магазине вкус не купишь, и на улице не найдешь. Его воспитать нужно. А для этого немалые усилия приложить требуется.
— А интуиция?
— Что интуиция?
— Разве она не может подсказать?
— Может. Но чтобы разбираться в искусстве, одной интуиции мало. Здесь знания нужны.
— Это безусловно. Но учитывая то, какую оценку ты мне дал, интуиция меня не подводит? — немного кокетливо спросила Света.
— Не подводит. Это что касается мультика, — с оговоркой согласился я. — Насчет остального — не знаю.
— А что остальное? — насторожилась Света.
— Как что? — удивился я. — Разве искусство — это только мультики? А фильмы, музыка, картины художников, театр, литература, наконец.
— Да ничего тут сложного и хитрого. Если хорошее, то сразу видно. А нет —значит, нет. И нечего мудрить. Если нравится фильм, то умные разборки здесь ни к чему; картины художников все как на ладони; музыка — ну, здесь дело вкуса: одному нравится рэп, другому рок, а кому-то классическая; театр — это уже кто любит его; а литература — тут совсем просто: я например люблю детективы, так что ничего сложного.
Я даже разозлился от такого примитивного рассуждения.
— Сразу видны дырки в носу. А настоящее искусство — как подземный источник. Его нужно почувствовать и понять сердцем, долго готовясь к этому. А глаз воспринимает только то, что сверху, что ярче светит. Так происходит у обезьяны, в лучшем случае у индейца-дикаря.
— Ты чего вскипел так? — весело усмехнулась Света. — Я сказала то, что думаю и как понимаю. А тебя понесло, будто оскорбили твои лучшие чувства.
У меня мелькнула мысль: старею, начинаю раздражаться на глупости молодости, ведь два десятка нас разделяет со Светой. А это уже другие люди, другой взгляд на мир и его явления и, конечно же, на искусство.
Маленькими глотками мы попивали шампанское, и я с терпением охотника в засаде ждал Светиных манящих движений. Наконец дождался.
— Поставь бокал, — попросила Света. И ее рука мягко легла на мою шею, а потом притянула к себе.
Я поцеловал ее в губы и почувствовал, как ее язычок вошел мне в рот, прогуливаясь по зубам, языку небу. Потом ее руки закинулись за голову, и Света открылась мне — ровная и белая, во всей своей беззащитной нежности, чистоте и доверии.
У меня перехватило дух от такого величия и почти сказочной нереальности. Я как будто вознесся над самим собой, отрываясь от всего суетливого, грязного, серого и сделался похожим на полую оболочку, которая возвысилась над мелочью, никчемностью, гадостью и начала наполняться звуками чудесной музыки, теплом и светом.
Самое реальное и нереальное — интимная встреча с женщиной. Эти противоположности, как плюс и минус, дают наивысший разряд чувств, громом и молнией шарахнув по нервной системе. Даже не понятно: живешь ты в этот момент или возвышаешься к Богу? Невесомость... Полусознательность... Полусон...
Я целовал Светины груди, я пил их сладость. Впадина между ними стала влажной — я с наслаждением зализывал ее, лаская руками бедра, потом опустился к тонкой темной полосочке. Света подтянула к себе ноги, согнув их в коленях, потом раздвинула в стороны, и, когда я поцеловал ее лоно, бросила их мне на плечи. Они, как ужи, обвивали мою шею, плыли по спине. Иногда поднимались надо мной, как фонтаны, потом опять падали на плечи. Я задыхался от ненасытности и желания. Мне хотелось нырнуть в Свету целиком, раствориться в ней, исчезнуть, утонуть навсегда в этом штормовом океане любви.