И в ответ на эту энергию разлада и разрушения приходилось выставлять свою: организовываться, тратить немалые силы. Вечная революция. Вечный бардак. А все мы их дети: без веры, без Бога.
Теперь антисилы собирались против Андрона. Собирались основательно, с очевидной надеждой на победу. В ход пускалось все: слухи, сплетни, угрозы, обещания, обман...
Куль процветал. Его талант авантюриста загорался красной звездой, звучал песней.
Художественный совет, который в скором времени состоялся, очень ясно выявил лицо большинства членов. Назвать это оппозицией нельзя, так как оппозиция всегда имеет за собой какие-нибудь объективные доказательства, уверенность — пусть даже ошибочную, наконец, обычную логику поведения. Ни первого, ни второго, ни третьего в этом нападении не наблюдалось. Было только одно: убрать, стереть, затоптать Андрона. Это звучало в каждом выступлении кулевских сторонников. А их, как я уже говорил, на художественном свете было большинство. Они выбрали для себя самую примитивную мерку в определении искусства: количество. И под эту примитивную мерку Андрон никак не подпадал в качестве достойного должности художественного руководителя. За пять лет он поставил только два спектакля. Второй — «Полочанка», даже еще был в процессе. Только его «Лорд Фаунтлярой» с неизменным успехом собирал полные залы. Так что количество было выбрано не случайно. Как мерка — она на все сто против Андрона.
Была она против и относительно ведущих артистов. По мерке количества главное было то, сколько спектаклей актер сыграл за месяц, за квартал. А у них, ведущих, обычно две, три главные роли в вечерних спектаклях, которые играются не так уж часто.
Одних актеров (обычно это актеры из андроновского меньшинства) за хорошо сыгранную роль всегда отметят и заметят. Других же, из большинства художественного совета, старались не замечать, будто ничего такого не произошло. Признание приходило со стороны критики, от коллег из других театров, от зрителя. И закономерно то, что открытия совершались одними и теми актерами. Редко кто новый заявлял о себе, хотя возможность проявить себя давалась каждому.
И это совсем не значит, что такую возможность имели актеры из других театров. Там мои коллеги годами сидели на таких ролях, как «кушать подано». Многие так и не дождались своего дня. Одни оставили профессию, другие спились... И это те, тонко и остро ее чувствовали.
Но все же самые упрямые и постоянные в ней — серость. Они почти не пьют, не нарушают дисциплину, вовремя приходят на работу. Когда назначается субботник — они обязательно будут. Нужно будет мыть окна — будут мыть, подметать пол — будут подметать, убирать туалеты — и это будут делать. Они от «А» до «Я» исполнят все поручения дирекции. Правда, все это уважительное старание — только вид. Им приказывают — они делают вид, что исполняют. Вот только нельзя делать вид, выходя на сцену. Тут — как на ладони, как в зеркале. До мелочи виден полет твоей души, твоей фантазии и способностей.
Есть искусство — и почти искусство. Первое — талантливый оригинал, другое — подделка, копия.
И чтобы сотворить первое, нужно владеть чем-то отметным, Божьим. Чтобы делать другое, достаточно вовремя приходить на работу.
Глаз и душа серости не отличает первое от второго, для них все одинаково. Для них все серо. И измеряют они количеством. И часто добиваются своего. Их много. Они агрессивные.
И здесь хочется отметить одно довольно обычное, но важное обстоятельство: когда главный режиссер выпускает из своих рук сильное, даже жесткое управление — все начинает рушиться в театре. Как грибы из-под мха вырастают серые, группируются — и в атаку. Мутная вода — их стихия. Здесь можно и категорию важную выловить, и, не сделав ничего замечательного, даже звание хапануть. Демократическим большинством они проголосуют за любого «обиженного», рассуждая так: все мы равны, и нечего давать звания только одним. На всех делить надо. По очереди. Выпустил Андрон бразды правления из своих рук. Выпустил незаметно, просто и легко. Вот и результат.
Художественный совет начался с того, что Андрон огласил повестку: первое — выдвижение кандидатов на президентскую персональную премию, другое — разное.
По первому вопросу он зачитал положение, где говорилось об условиях выдвижения кандидатов. В частности: выдвигались творческие работники за отличный вклад в развитие культуры. Им устанавливается ежемесячная премия (сроком на один год) в размере тридцати тарифных ставок первого разряда.