— Меня долго не было? — как-то странно прозвучал ее вопрос.
— Ровно пятнадцать минут.
— Извини, все так неожиданно... Как в яму провалилась. У тебя так тихо и спокойно. Но теперь все! Я полна сил и желания продолжать наш праздник. Наливай мне коньяк.
Я налил: Свете коньяк, себе водку.
— Твой тост, я свой сказала, — и с лицом, полным ожидания, она, подбородком оперевшись на левую руку, с рюмкой коньяка в правой, взглядом дикого ястреба уставилась на меня.
Я не находил, что сказать. Банальное, наподобие «будем здоровы!», «пусть не покинет удача!», «за любовь!» — язык не поворачивался; что-то умное, оригинальное — голова не варила.
А Света, терпеливым молчанием и ястребиным взглядом глаз тянула из меня, требовала слова, какие никак я не мог подобрать. Наконец из моих уст раздалось что-то невразумительное, примитивное, с логикой стекольщика, не больше.
— За то, что без тебя я начинаю скучать... Чтобы не исчезала надолго и я всегда знал, где тебя найти... Чтобы не пленило твое сердце усталость и разочарование. И пусть твой крест жизни будет нелегким, но никогда не оставлен Богом.
Помолчал, пожал плечами, коротко закончил:
— Все!
Света смотрела на меня тихо и, как мне показалось, немного настороженно. Потом потянулась, поцеловала в губы.
Молча выпили.
Теперь на еду Света не нападала. Закусывала персиком. Попросила нарезать дыню. Я ножом нарезал ее на кусочки.
Возникла пауза, которая сильно затянулась, а чтобы что-то сказать — не находилось слов ни у меня, ни у Светы. Те претензии, которые я намеревался предъявить Свете перед ее приходом, как-то отпали сами собой. Да и не мог я этого сейчас сделать: дураком бы выглядел, недотепой, примитивным ревнивцем. Наконец, кто я ей такой? Муж, пусть даже гражданский, жених? Ни то ни другое. Так, случайный знакомый, проще — любовник. А при таком раскладе каждый волен быть самим собой, распоряжаться своим временем и пространством по своему усмотрению. И никто никому не указ. Так что какие там претензии, какое выяснение отношений?! Если захочет, сама все расскажет: и где живет, и куда резко на время исчезла?.. А может, даже поведает, откуда: минчанка или приезжая, кто родители? И все остальное... И нечего досаждать своей душе ненужным. Вот она — приятная минута, минута хорошего настроения, радостного желания жить. Так радуйся и живи, не береди сердце разной ерундой. Хотя бы в эту минуту, прижимая к себе дрожащее тело женщины, шепни ласковое, желанное ей: «Я тебя люблю, ты моя единственная радость...» Сделай так, хотя бы в этот момент, и сам поверил это. Ибо кто знает, произойдет ли это завтра? День сегодняшний, час сегодняшний, минута сегодняшняя... И все твое. Все сущее. Все неповторимое. Как неповторимо каждое мгновение жизни. Так живи же! Живи! Живи!!!
Но какое-то необъяснимое самоедство точило меня: радость перекрещивалась с горечью, хорошее с плохим, светлое с темным. Не мог преодолеть в себе что-то непонятное, которое будто щипцами, сжимало мою свободу чувств и возникло, как я понял, не сегодня, а намного раньше. Когда? Я пропустил тот момент...
И, наверное, почувствовав мою неловкость, раздвоенность чувств, Света прижалась ко мне, потерлась щекой о щеку и тихо-тихо, будто кто-то мог подслушать, заговорила:
— Прости, что у меня не получилось тебя предупредить перед отпуском... Все решилось спонтанно, за несколько часов, знакомый моей подруги со своим другом ехали на машине на юг и предложили нам с ними поехать. Мы, конечно, согласились. Почему бы не поплескаться в море? Тем более что я там никогда не была. Да и дорога туда-сюда бесплатная. А перед отъездом я тебе звонила каждые двадцать минут, но твой телефон отвечал только длинными гудками. Прости, что так получилось.
— Где отдыхали? — сухо спросил я.
— В Гурзуфе.
— А жили?
— Мы с подругой снимали квартиру.
— А ваши знакомые?
— Тоже сняли жилье недалеко от нас.
— Все время вместе?
— Да нет. Иногда у них своя компания, у нас своя. Ты что, никогда на юге не был, не знаешь, как там бывает?
— Отдыхал, знаю...
Несколько минут Света помолчала и опять все так же тихо попросила:
— Прости, пожалуйста, — и, прижимаясь еще ближе, почти шепотом проворковала: — Я больше не буду.
Это меня так разозлило, что я чуть не оттолкнул ее. Но сдержался: остался сидеть, как сидел. Только сухо произнес:
— Ты совсем не обязана передо мной ни в чем отчитываться. Я же не твой духовный учитель. И если разобраться, так вообще никто, просто знакомый.
— Ну, не совсем знакомый, — мягко заметила Света.