Поднялся, подошел к двери.
— Прошу прощения: репетиционное время закончилось, — сказал я (действительно, три с половиной часа прошло). — Нужно идти на радио деньги зарабатывать.
И закрыл за собой дверь.
Безмолвие.
Люблю вкусно поесть. Правда, кого этим удивишь: кто не любит? Хотя, в отличие от многих других, сутками могу голодать, даже капли воды в рот не брать. Сегодня у меня желание вкусно, даже очень вкусно поесть. И женщину!
Только подумаю про нее — и сразу штаны натягиваются от напряжения члена. На конце чувствую выделение смазывающей капельки, которая жестко вытирается плавками, вызывая чувство брезгливости. У-У, елки-палки!
Незаметно, через карман, зажимаю в кулак член и весь содрагаюсь. Перед глазами юбки, джинсы, платья, шорты, колготки «Леванте», «Фантастика», «Гламур», «Театра»... А под ними музыка, поэзия, архитектура, опера, сим-фо-ни-я. Особенно когда смотришь сзади — с ума сойти можно!
И схожу. Всем своим пересохшим, изболевшимся, замученным существом. Слышу отчаянный зов: приди, возьми, сорви с моего тела ненавистную условную ненужность обманной цивилизации.
Животная, человеческая течка! Всемирная течка!!! Эта грязная, вонючая лава — рождение самого чистого светла, самого высокого звука и самой безупречной тишины. Она все: и сиреневый аромат под окнами, и первый луч солнца, который щекочет лицо, пробиваясь сквозь зеленую липовую крону, а ты закрываешься от него рукой и смеешься; божья коровка, которая куда-то торопится по зеленому листику травинки; уж на солнце; задумчивый зубр с медным отливом глаз; вечерний звон; звонкая струя речушки под ивами; муравьи и птицы в своей вольности. И убийства — тысячи, миллионы... Гниение трупов, болезни, эпидемии — все! Все!!! Эта всемирная течка — Бог!
В моей руке бутылка водки. Несу ее с вызовом, выставляя, как приманку. Начинаю замечать жадные взгляды. Понятно, мужские мне пофиг, а женские — секундные. Ну ты е мое, — ни одна не взглянула так, чтоб можно было подлащиться. До бульвара осталось совсем ничего. А там не очень-то многолюдно сегодня. И пока ни одна не клюнула. Может сделать круг до Комаровки? Да ну его! Ноги устали от ходьбы: километра два прошел.
Откровенно говоря, особой решительностью по отношению к женщинам я никогда не отличался. Вот только когда заносило, то уже равных мне было не найти. Ну а сегодня «не занесло», не получилось. Так что топай, старый, домой, ставь зеркало, наливай рюмку и... начинай разговор с умным человеком. Вспомнил, что хлеба дома нет. Зашел в магазин, взял половинку. Прихватил еще джентльменскую закуску — плавленый сырок. Капуста, яйца, сало в холодильнике есть — разговор будет. До дома совсем ничего — только перейти бульвар. На его середине, где тянется узкая аллея, вдоль которой стоят зеленые скамейки, слышу:
— Мужик, налей.
Я повернулся на голос: на ближайшей, справа от меня, лавке сидела девушка лет двадцати пяти, в больших роговых очках с толстыми стеклами.
— Нальешь? — повторила она.
Вопрос сам собой решил все мои «больные» проблемы — здесь и слон услышит.
— Налью! — отпарировал я. Ее вопросительный взгляд. Мой ответ — также вопросом:
— Отсосешь?
Даже мгновения не раздумывая (как ждала вопроса, и это неприятно полоснуло меня), девушка согласно кивнула головой.
— Пойдем, — предложил я.
— Дай глоток сейчас.
— Здесь пять шагов до меня,
— Да-а-ай! — раздался совсем глухой голос девушки.
— Сушит, как в печи? — пошутил я, откупоривая бутылку.
На мою шутку девушка никак не отреагировала, ее роговые очки с толстыми стеклами пристально держали одно направление: куда двигалась бутылка — туда и они.
— Один глоток, — передавая бутылку девушке, предупредил я.
Она машинально кивнула головой, ни на секунду не отпуская взглядом моих рук.
Водки мне было не жаль. Только вот по собственному опыту знаю, как неприятно, а иногда даже гадко, когда женщина лыка не вяжет, и запах от нее, как от застоявшейся пивной бочки. Тут уже животное что-то, когда начинаешь такую трахать.
Пока девушка делала глоток, я рассмотрел ее более внимательно: короткая коричневая кожаная куртейка, джинсы, на ногах сапожки с тупыми носами — последний писк моды.
«Вроде не из помойки», — отметил про себя, а когда заметил, что девушка сделала уже три глотка, выхватил бутылку.
— Все, хватит, остальное потом.