— Сколько хотите за него? —уточнил он.
— Полторы тысячи.
— Я беру, — согласился парень, доставая из кармана деньги. Потом протянул их мне, я взял и, не прощаясь, пошел в магазин. Денег хватало только на «чернило», которое и купил. Выходя, совсем неожиданно возле кондитерского отдела заметил Наташу. Подошел, остановился рядом, будто заинтересовался витриной конфет. Не трогал Наташу потому, что думал: вдруг где-то в магазине ее жених. Судя по последней нашей встрече на бульваре, парень был ее ревнив, и не нужно что-то усложнять в их отношениях. Я человек случайный, — таким мне и оставаться в его глазах.
Наташа купила шоколадку и хотела пойти, как я тихо шепнул:
— Привет.
Немного удивленно, Наташа глянула на меня, а когда узнала, ее глаза за толстыми стеклами очков радостно засветились:
— Привет! — ответила она весело.
— Ты тут одна? — уточнил я.
— Ты имеешь в виду моего жениха? — сразу поняв мое поведение, она рассмеялась и подхватила меня под руку. — Все спокойно! Жених на работе, даже в командировке — я свободнач. Приглашаешь к себе? — Наташа прижаласт к моему плечу и, не дожидавшись ответа, сказала: — Хочу к тебе в гости.
— К сожалению, не могу, — искренне пожалел я.
— Почему?
— Племянница приехала. Ночевать будет, — быстро и легко соврал я.
— Есть выход! — воскликнула Наташа. — Моя подруга уехала в Париж: на два месяца завербовалась танцевать в ночном клубе. Ключи мне оставяла, чтобы за квартирой присматривала — цветы поливала, иногда убиралась. Так что — идем туда.
— Далеко?
— Пять минут ходьбы.
И действительно, минут через пять мы входили в подъезд пятиэтажного блочного дома. Квартира была расположена на третьем этаже и оказалась достаточно уютной, сразу чувствовалась женская рука.
Наташа зажгла над тахтой бра, попросила подвинуть ближе к ней низкий журнальный столик. Поставила на него два фужера, разломала купленную в магазине шоколадку. Я налил вина.
— Давай за встречу, — предложила Наташа. — За случайную приятную встречу. Мне нравятся такие случайные неожиданности.
Молча чокнулись и выпили. Наташа поднесла к моему рту кусочек шоколадки, и я взял из ее рук губами. Выпили еще. Наташа подвинулась ко мне, обняла за шею.
— Ты какой-то сегодня не похожий сам на себя, — тихо заметила она. — Случилось что-нибудь?
— Все как обычно...
Мой ответ Наташу не удовлетворил и, повернув мою голову к себе, сквозь толстые стекла очков, которые увеличивали ее серые зрачки (только теперь я разглядел, что они у нее серые) до инопланетного вида, внимательно посмотрела мне в глаза.
— Нет, женщину не обманешь. Каждая из них до тонкости чувствует настроение своего мужчины.
— А я твой мужчина? — с ударением на «твой» уточнил я.
— Если со мной — значит, мой, — безапелляционно ответила Наташа.
— А как же твой жених?
— Жених — совсем другой статус. И теперь он только жених. Это значит, человек, который желает заключить со мной союз, а другим словом — «брак». Заметь, он еще только желает. А до той минуты, пока нам не заиграют марш Мендельсона — я птица вольная. И весь мир с его радостями — к нашим услугам. Так что будем пока этим пользоваться. А что потом — время покажет. Да и не хочу про это думать.
— И я тоже не хочу... — поддержал я неожиданно Наташу, даже не осознавая, что хотел этим сказать.
— Зануда! — воскликнула Наташа и поцеловала меня в губы. Я ответил на поцелуй, мягко прижав к себе.
Наташины руки заползли под мою спортивную куртку и через голову стянули ее с меня. Таким же образом я снял с нее красную маечку. Наташа стянула с меня спортивные штаны, а я, став перед ней на колени, начал снимать с нее джинсы. Двигая бедрами, Наташа помогла мне. И когда вслед за джинсами на пол полетели тонкие черные плавки, Наташа подтянула к себе ноги, согнув их в коленях, сильно зажала ими мою голову. Но только на мгновение, как бы проверяя силу своего несдержанного желания чувствовать прикосновение моих губ всем своим телом. А уже в следующий момент их широко развела, давая свободу моим движениям, и у меня перед глазами возник темный треугольник живого дыхания. На белом полотне человеческой плоти он вырисовывался тайной малевичского черного квадрата, которую так сильно хотелось познать. Сначала ноздрями я вдохнул в себя запах этого тайного, потом лицом закопался в гущу живой поросли, губами лаская ее колючую непокорность. Наташа забросила ноги мне на плечи. Обвила ими шею и, часто дыша, иногда вздрагивала, словно через нее пропускали ток легкого напряжения. Ее темный треугольник, точно росой, оросился влажностью. Оторвавшись от него, обласкав белый живот, я приблизили к упругим круглым грудям. Поцеловав губами одну, потом другую набухшие на них коричневые ягоды, губами припал к ее губам. Наташины руки гладили мою спину, потом одна начала протискиваться между нашими возбужденными телами.