Может.
А может, и нет. И недосягаемая высота тут как соломинка, за которую так и хочется ухватиться, чтоб оправдать свою ограниченность и тупость.
А Света мотылек ласкового дня. И никто ему не указ. Он легкий, свободный, вольный. Он солнечный. Он радость всем. А на радость разве смотрят черным глазом, если сам становишься от нее радостным?!
На все ответит время. Так пусть так и будет.
Зазвонил телефон.
— Да! — схватил я трубку.
— Привет! — услышал не совсем знакомый женский голос, хотя интонация показалась знакомой.
— Привет, — ответил я, пытаясь понять, кто это.
После паузы из трубки раздалось:
— Не узнаешь?
— Признаться, — тянул я, прокручивая разные варианты, — не совсем...
— Ах вы, мужчины! — засмеялась трубка веселым голосом. — Легкомысленники и изменники...
— Ба, Лина! — пробило меня.— Сколько лет, сколько зим! Куда же ты пропала?! Ни звука от тебя, ни талончика в дверях.
— Была важная причина.
— И какая, если не секрет?
— Ну, какие могут быть секреты, да еще от тебяИ
— Ну, выкладывай.
В трубке небольшая пауза, и не без гордости Линин голос:
— Я теперь минчанка.
— Не понял.
— Я замуж вышла за минчанина.
Я думал, как мне отреагировать. Именно думал, так как, удивительно, от этой новости во мне ничего не шелохнулось,
— Поздравляю, — только и сказал.
Лина помолчала и немного удивленно уточнила:
— Ты действительно меня поздравляешь?
— Самым искренним поздравлением.
— И тебе ничего не жаль? Между нами все-такй столько было.
— Лина, при чем тут жаль-не жаль? Было и было! В жизни всегда что-то бывает.
И тут Лину как прорвало, лавиной на меня обрушилась:
— Я больше не могла ждать, когда ты сделаешь мне предложение. Да ты его никогда не сделал бы. Ты эгоист! Ты самовлюбленный эгоист! Ты думаешь пробить все своим лбом, один, сам, — надорвешься! Еще никто одиноким тигром (я вздрогнул: «Почему, как обычно говорят, не одиноким волком?») ничего не добивался.
— Подожди, — попробовал я остановить Лину. — Я не понимаю, что ты от меня хочешь?
Возникла пауза, на какое-то время трубка замолкла, потом опять вскипела новыми нападками:
— Ты страшный человек! Кроме театра у тебя ничего святого. Ты раб этой театральной машины, ты робот, мазохист. Для живых людей у тебя ни капельки души не осталось. И как я только была с тобой так долго?!
Линин крик переходил все границы. Я не выдержал:
— Но была же, и даже не один год.
— Потому что дурочка!
— Нет, ты не дурочка. И если принять во внимание твое замужество, совсем даже не дурочка. А терпела меня столько времени потому, что млела от наслаждения, когда мы с тобой трахались.
— Хам! — рявкнула трубка.
— Большего признания от тебя я и не ждал. Правда, только одно меня удивляет в этой ситуации. И знаешь, что?
Лина мгновенно купилась на мои слова, выдавая с головой свой ревнивый интерес хищницы:
— Что, что тебя удивляет?
Я выдержал паузу.
— Ну, говори, что, слышишь, говори?! — требовала Лина.
— Твои планы насчет нашей женитьбы. Никогда не мог подумать, что ты так далеко смотришь. Тем более мы с тобой об этом никогда не говорили. Я тебе ничего не обещал.
— Хам!
— А я и не отрицаю, что хам. И эгоист, и еще много похожих эпитетов можно бросить в мой адрес. Давай, я буду тебя терпеливо слушать. Нужна же тебе какая-то компенсация за дни нашей любви. Кстати не такие уже они и бездарные были, разве не так?
— Так, так! — воскликнула трубка и загудела короткими гудками.
Я остановил их, положив трубку на телефон. Подумал: «Почему так легко я воспринял весть о Линином замужестве? Все-таки в моей жизни Лина не была девочкой-однодневкой».
***
Позвонили с киностудии, попросили дать день на съемки. При этом пообещали, что вместо двух дней, которые оставались по договору, управятся за день. Это мне было на руку, и я, глянув на расписание занятости в театре, согласился на послезавтра. Завтра у меня должна была быть внеплановая «Полочанка».
А пока я вновь отправился на утреннюю репетицию. Андрон собирался прогонять спектакль, что уже даже немного начинало надоедать. Но переубеждать его в том, что лучше сделать репетицию только тех сцен, которые, по его мнению, требуют коррекции, — только зря терять время. Это то же самое, что переубеждать быка не отмахиваться хвостом от мух. Впрочем быка, пожалуй, можно было бы переубедить, а вот Андрона нет. Ну, и хрен с ним! И нечего тратить на это силы. Наконец, тут все в рамках трудового законодательства и никакого нарушения: утренняя репетиция три — три с половиной часа и также вечерняя. Итого: семь трудовых часов.