Сегодня она, как обычно, наслаждается моим талантом языком прокладывать путь в жопу. Кивает, слушает, глаза блестят, но не от Мартини, а от того, что я снова облажалась.
- В общем, слово за слово - и я подписалась на эту авантюру. Больше даже ради эксперимента.
Алка всё понимает, но делает вид, что не замечает, как я прячу смущение. Конечно, когда Гагарина встревает в историю, это всегда обогащает досуг Барниной.
- Да не расстраивайся ты, подруга, - чавкает она оливкой. - Ты ж пишешь посты инстателкам про алмазную икру, которую в жизни не пробовала. Думаю, с огурцом ты точно справишься.
- Да… но, - кусаю губу, стараясь не выдать смущение. - На вопрос «почему именно огурец» Яблочко ответил: писать вкусно о том, что доступно всем - сложно. Если автор справляется с огурцом, значит, и клубничку потянет. А значит принесёт Яблочку много много денежек.
- Вот! - Алка щёлкает пальцами. - Я подозревала, что эротические романы пишут такие же старые девы, как моя тётка. Она их тоннами читает. На эти деньги давно могла бы махнуть в Турцию и закрутить роман с местным аборигеном. Но нет - от книжного Луиса Альберто она знает, чего ждать. А от сюрпризов живого Хабиби никто не страхует…
Посмеяться бы сейчас. Но мешает крючок, который я сегодня заглотила. Яблочко доказал, что он не только не дурак, но еще и тонкий манипулятор. И, конечно, Слава Гагарина повелась на упрямое желание доказать этому типу, что отсутствие опыта не всегда компенсируется хорошо развитой фантазией. Это талант, а он либо есть, либо нет.
Я пять лет пишу про страны, где побывали все, кроме меня. Про экзотические блюда, которые «обязательно стоит попробовать», но мне пока не светят. Про косметику, которая мне не по карману, машины, на которых катаются мои клиентки по Патрикам, и рестораны, в которые меня никогда не звали. Про удачное замужество, хотя сама я даже рядом не стояла. Про то как худеть на сладкой жизни и пускать алмазную пыль в глаза, когда мой максимум - это сахарная пудра на кексах. И за эти пять лет ни один человек не заподозрил фальшивку. Неужто я про член во рту не напишу столь же сочно, как могу написать про акебию и так же правдоподобно, как про огурец?! Даже не смотря на то, что огурец в моем меню бывает гораздо чаще члена…
- Писать про овощи, доступные Яблочку, мне неинтересно, - гордо сообщаю Алке.
Да-да, конечно, - кивает она. А у меня нервно дёргается глаз.
Славе Гагариной снова удалось побить свой рекорд - ввязаться в историю, с которой уже не соскочить. Характер не позволит.
- И я ему так и сказала, - хмыкаю, закидывая в рот оливку. - Я не последний хрен без соли доедаю, чтобы рекламировать огурцы.
- Да… - поддакивает Алка и берёт себе ещё одну.
- Могу сразу с минета начать.
Подруга выплёвывает оливку и заливается хохотом. Я жду, пока она выдохнется, и продолжаю с каменным лицом:
- Тут он меня и поймал. «Давай, говорит, Гагарина, покажи класс». Короче, у меня две недели. Если впечатляю - он берёт меня в команду. Без всяких тестовых трёхсот тысяч знаков, сразу даёт мне виджи, подписку и девяносто процентов роялти.
Алка тут же трезвеет:
- А если нет?
- Иду с ним в ресторан.
Подруга выдыхает с облегчением:
- И что ты так напрягаешься? Сходишь, поешь устриц, наконец-то. Не ты же платишь. - делает паузу, заглядывает мне в глаза. - Или ты?
- Барнина, - встаю, ставлю чайник. - Скажи, что тебя привлекает в мужчине с первого взгляда?
- Чистая обувь, - отвечает не раздумывая.
- А меня - руки. Если могу представить их на своей груди - значит, да. Если нет - максимум рукопожатие. А у Яблочка ещё и лицо не айс. Смотреть два часа, как он ест? Нет уж. Я бы лучше заплатила, лишь бы не идти.
Сажусь обратно, поднимаю бокал. Алка тянется к своему.
- Поэтому ты всё время с альфонсами, а я - с женатыми, - философски замечает она.
Мы обе вздыхаем, чокаемся и выпиваем остатки мартини.
- Дело в том, - говорю, - что это мы с тобой воспринимаем ужин с аутсайдером как проблему. А Яблочко - как утешительный приз. Понимаешь? Он окажет честь. Будет весь вечер упражняться на мне в искусстве жёсткого флирта. А в финале мне ещё придётся изобретать, как вежливо отказаться от гуманитарной помощи в виде этого лысого в моей постели.
- А забить?
Забить. Конечно, я думала об этом. Сунуть голову в песок, сказать себе: ничего не было, мне всё приснилось, я в домике. Я не знаю никакого Яблочко. Всё. Но, блин… мне же не шестнадцать.