- Здесь становится небезопасно…
- С этим мы справимся! Пойдем! Тебе ли бояться смерти! – Ангва шагнула прочь.
- А ты думаешь, провести пару тысяч лет погребенной под грязью – это весело? – крикнула в ответ Салли, но ее слова услышали только ил и вонючий воздух. Она секунду помедлила, застонала и поспешила за Ангвой.
Дальше вдоль главного туннеля с обеих сторон открывались еще несколько боковых проходов. Из них, как холодная лава, медленно вытекали реки грязи. Салли прошлепала мимо предмета, похожего на медную слуховую трубу, он медленно крутился в потоке грязи.
Здесь туннель был проложен аккуратнее, чем около колодца. В конце его сиял бледный свет, Ангва согнулась около круглой гномьей двери. Салли даже не удостоила взглядом гнома, прислонившегося спиной к двери.
Вместо этого она уставилась на символ, нарисованный на металле. Он был большим, грубо начерченным, напоминал по форме открытый глаз с хвостом, и мерцал бело-зеленым светом чебряков.
- Он начертил его своей кровью – сказал Ангва, не поднимая взгляда. – Они бросили его, думали, он уже умер, но он только умирал, видишь ли. Он как-то добрался сюда, но убийцы заперли дверь. Он царапал ее – понюхай здесь – и ободрал себе все ногти. Тогда он нарисовал знак своей собственной теплой кровью, и сидел здесь, зажимая рану и глядя, как приближаются чебряки. Я бы сказала, что он мертв уже около восемнадцати часов. Хм?
- Думаю, нам надо поскорее выбираться отсюда – сказала Салли, подавшись назад – Ты знаешь, что значит этот рисунок?
- Знаю только, что это гномья руна, вот и все. А ты знаешь, что она значит?
- Нет, но это очень плохой знак. Плохое рпедзнаменование. Что ты делаешь с этим трупом? – Салли попятилась еще дальше.
- Пытаюсь узнать, кто это – ответила Ангва, обыскивая карманы гнома – Так действуют стражники. Мы не бродим вокруг, беспокоясь о картинках на стенах. В чем проблема?
- Сейчас? – спросила вампирша – он кровоточит…
- Я могу это вынести, значит, и ты сможешь. На этой работе постоянно видишь кровь. Не пытайся пить ее, вот тебе мой совет – ответила Ангва, продолжая обыск – О, на нем ожерелье с рунами. И… - она вытащила руку из-под короткой кожаной куртки гнома – не могу определить точно, но оно пахнет чернилами, так что это может быть письмо. Окей, убираемся отсюда.
Она взглянула на Салли.
- Ты меня слышишь?
- Знак, нарисованный умирающим – сказала Салли, сохраняя дистанцю.
- И?
- Это может быть проклятье.
- Ну и что? Не мы же его убили. – сказала Ангва, с трудом поднимаясь на ноги.
Они обе посмотрели вниз, на грязь, котоая уже поднялась им до колен.
- Думаешь, проклятье знает об этом? - холодно спросила Салли.
- Не думаю, зато думаю, что в последнем коридоре, который мы миновали, может быть выход на поверхность. – сказала Ангва, глядя назад в туннель.
Она показала на чебряков, которые с тупым упорством ползли по мокрому своду туннеля почти так же быстро, как текла внизу грязь. Они текли к боковому проходу, как светящийся ручей.
Салли поежилась.
- Стоит попробовать, да?
Они ушли, и шлепанье их шагов скоро затихло вдали. Тихо шурша в сумраке, грязь медленно поднималась все выше и выше. След ползущих по своду чебряков постепенно исчезал. Однако те, что формировали руну, остались. Такой обед стоил того, чтобы за него умереть. Их сияние тихо мрецало, один за другим чебряки гасли и вспыхивали снова.
Тьма из глубин под миром обласкала знак, который вспыхнул красным и погас.
Тьма осталась.
В этот день в 1802 художник Методия Плут попытался засунуть эту штуку под кучу старых мешков, чтобы она не разбудила Цыпленка. А также закончил рисовать последнего тролля, использовав свою самую маленькую кисточку, чтобы изобразить глаза.
Было пять утра. Шел дождь, не сильно, но с деликатной настойчивостью.
На площади Сатор и на площади Разбитых Лун он шуршал в белом пепле костров, иногда попадая на угли, которые шипели и плевались.
Семейство гноллов шныряло вокруг, каждый (или каждая) тащил за собой маленькую тележку. Мало кто из стражников обращал на них внимание. Гноллы были неразборчивы и тащили все, что плохо лежит, если оно не очень сопротивлялось, хотя слухи ходили разные. Но их терпели. Ничто не может так быстро навести чистоту, как гноллы.
Они были похожи на маленьких троллей, каждый с огромной компостной кучей на спине. Собственно, это было все их имущество, и большая его часть давно сгнила.