— Я не крала сие чудо, ваше высочество! — уловив на себе взгляд, полный подозрения, проговорила девушка. — Последнюю слезу дракона я получила лично от эрцгерцога Матеуса.
Неудивительно, что кристалл в руках юной девушки являлся собственностью эрцгерцога, так как он был последним в своем роде, но удивляло красноглазого или, можно даже сказать, злило то, что Матеус отдал такой важный артефакт «дочери» герцога, не сказав ему.
— Не понимаю, когда это вы заманили Матеуса на свою сторону, леди, — с явным раздражением в голосе, ставя опустевшую чашку чая обратно в стол, поинтересовался мужчина. — Вроде, еще утром он был моим человеком.
Кристиан явно был зол на «своего человека» и самого близкого друга.
— Вы знаете, чем служит слеза дракона, — беря в руки кристалл, Лилиана посмотрела прямо в глаза собеседнику. — И вы знаете, что его светлость никогда бы не предал вас.
Кристиан прекрасно знал это, но непонимание мотивов девушки, напротив, злило его.
Слеза дракона принимала клятву.
Стереопея, которая была символом чистого сердца, не жалела порочных, и ее слезы, принимающие клятву, обладали той же силой. Отдавшие слезе свое слово и не сдержавшие свою клятву существа умирали самой мучительной смертью.
Хоть кристалл и невозможно было разбить, Лилиана обеими руками держала его очень крепко. Он было чуть больше её ладоней, прозрачный, словно святая вода, и блестящий, словно бриллиант.
— Я…
— Я все еще не верю вам, и не могу сказать, что поверю, даже если вы поклянетесь слезе, поэтому сначала хочу спросить кое о чем, — тут же перебив девушку произнес черноволосый. Получив от нее одобрительный кивок, мужчина продолжил. — Почему вы хотите избавиться от своего отца? Не вижу в этом никакого смысла, леди.
— Вы прекрасно знаете о сущности герцога Элайджи, ваше высочество. Он держит меня лишь для того, чтобы сделать вашей супругой, ну, а если у меня не получится, он убьет меня в ту же минуту, — услышанные от девушки слова не сильно удивили мужчину.
Как она и сказала, Кристиан знал о сущности Элайджи, но даже при таком раскладе, разве человек может лишить жизни свое чадо? Вот что закрутилось в голове у принца.
— Я живу с ним вот уже шестнадцать лет, и, будьте уверены, он и не на такое способен, — словно бы читая мысли красноглазого, проговорила девушка.
— Допустим, это так, но… а что, если вы делаете это все, дабы соблазнить меня?
Лилиана не могла дать на такое утверждение отрицательный ответ, так как не видела в этом смысла. Ведь сколько бы она не отрицала, это не переубедит мужчину напротив. В данном случае Лилиана видела лишь один выход, который специально заранее подготовила.
— Я, Лилиана Грейс Лесли Эванс, единственная дочь герцегства Империи Соферин, сидя перед Его Высочеством, восходящим солнцем Соферин, клянусь ему в верности до конца своей жизни! Клянусь в верности его воле. Клянусь идти против его врагов и клянусь, что не стану его женщиной! — слеза в руках девушки начала гореть ярко-синим пламенем. — Отдаю свою клятву, слезе Стереопеи! Да будет смерть моя безгранично мучительной, если я нарушу данную мною клятву! — кристалл, который девушка держала в руках, тут же треснул и разделился на миллионы маленьких кусочков. Став словно песок и витая в воздухе, он проник в её сердце. Лилиана была очень измучена после данного процесса, так как слеза забрала у нее много энергии.
И это было не очень приятное зрелище для Кристиана. Ведь он видел, что слеза приносила девушке физическую боль во время клятвы. Хоть принц и был безжалостным человеком, но у него был принцип. Женщин, детей и пожилых он не трогал. Видя перед собой, хоть и врага, но девушку, что мучилась физически, при этом даруя клятву ему в верности, он нахмурился, но сделать ничего не мог. Кристиан находился в состоянии, которое невозможно было объяснить простыми словами. Нет. Доволен он не был. И не был зол. В его груди бушевало множество чувств, и множество вопросов крутилось у него в голове.