Переполненная волнением от беседы с Лилианой, Эмили была очень эмоциональной.
— И сколько же тебе лет, Эмили?
Лилиана задавала вопросы медленно и пониженным тоном.
Чувствуя в голосе своей леди дружелюбие, Эмили ощутила некое облегчение, что поспособствовало её уверенным ответам.
— Мне семнадцать, миледи. Здесь я работаю около трех лет.
— Три года… — встав с кровати, Лилиана быстро оказалась возле сидящей Эмили и остановила собиравшуюся встать в знак уважение горничную, толкая за плечо одной рукой и усаживая обратно на место. Наклонившись и оставив лишь пару сантиметров между их лицами, Лилиана, с непонятной для Эмили улыбкой, продолжила: — А как ты смотришь на то, чтобы стать моей личной горничной, Эмили?
Всё было бы не так напряженно, если бы госпожа не стояла так близко. Но то, что Лилиана вела себя подобным образом, заставляло краснеть юную горничную и даже потихоньку впадать в панику.
— Д-да, конечно, миледи. Для меня честь вам служить! — быстро протараторила девушка, сжимая своё платье обеими руками от смущения.
Ухмыльнувшись, Лилиана встала прямо, подняла обе руки вверх, скрещивая пальцы, и потянулась. Отпустив руки вниз и надев, как маску, милейшую улыбку, она медленным и мягким голосом, не отрывая глаза от сидящей с опущенной головой горничной, тихо, будто шепотом, продолжила:
— Вот и отлично, Эмили. Ты мудро поступила, согласившись служить мне. Но запомни: я — твоя единственная хозяйка.
Медленно пройдя за спину горничной и наклонившись прямо в ухо, она угрожающим тоном прошептала:
— Не Дэвин, не Гэвин, и даже не герцог, а я. И я не прощаю предательства. Но, если будешь верно мне служить, ты никогда не пожалеешь о своем сегодняшнем выборе, Эмили!
***
Прошла неделя с тех пор, как Лилиана вновь прибыла в свою первую жизнь. За эту неделю слухи, касающиеся одержимости горничной Мэри, распространились по всей столице, конечно, не без помощи Лилианы. Герцог и Дэвин были в ярости из-за распространения слухов. Мэри казнили в тот же день, без промедления. За казнью «только что очнувшаяся от обморока» Лилиана наблюдала из окна центральной башни. Убедившись, что голова преступницы точно упала с плеч, она вернулась в комнату. Дворецкий явно был озадачен поведением госпожи, которая хладнокровно наблюдала за весьма неприятным зрелищем. Некогда трусливая Лилиана вела себя совсем иначе, и, конечно, он доложил об этом старшему сыну семейства Дэвину, который, в свою очередь, приказал проследить за Лилианой. Но за всю неделю не было ничего странного, помимо того, что девушка просто не выходила из комнаты и читала газеты, которые приносили ей слуги. Эмили не была официально назначенной её прислугой, но часто заходила к ней.
Отпив вот уже третью чашку чая с газетой в руках, Лилиана, наконец, встала со своего места и направилась в сторону рабочего стола. Эмили, которая все это время ожидала приказа от госпожи, немедленно последовала за Лилианой.
— Мой отец сейчас в поместье?
— Да, госпожа, он сейчас в кабинете, один. Ваши братья уехали в имперский дворец час назад. Как я слышала, поступил приказ от императора касательно южных земель, — приблизившись к Лилиане, чуть наклонившись и одной рукой прикрыв рот, будто кто-то мог их подслушивать, сообщила Эмили. — Ходят слухи о том, что в южном регионе простолюдины, которые имеют большие предприятия, сейчас монополизируют рынок. Говорят, если так продолжится, экономика империи может сильно пострадать.
Хоть прошла всего неделя, Эмили очень хорошо разобралась в своих обязанностях. Она могла понять свою госпожу с полуслова. Лилиана была довольна своим выбором.
— Молодец, Эмили, ты хорошо постаралась. Можешь идти.
Хоть Лилиана и отпустила её, служанка осталась стоять на своём месте с опущенной головой, не решаясь открыть рот. Лилиана хорошо понимала, о чём думала Эмили всё это время, но просто игнорировала — она поджидала удачного момента.
— Можешь готовиться, Эмили, я позабочусь о том, чтобы к сегодняшнему вечеру ты стала моей личной горничной. А теперь иди.