— Вам нравится? — тихо, но уверенно спросила Мила.
— Мне очень нравится, — охотно признался я, провел рукой по ноге, по бедру, погладил по мягкой коже живота к груди, пощекотав пальцами набухший сосок, спустился вниз до ягодиц и подвинул Милу к краю столешницы, так что она едва не упала и была вынуждена опереться ладонями мне на плечи.
Медленно, не отводя взгляда от слегка прищуренных глаз, я опустился на колени. Мила громко выдохнула, когда язык коснулся клитора. Пальцы тут же запутались в моих волосах, а сама Мила подалась бедрами вперед, широко разведя ноги. От скромной девочки, которая смущалась называть меня по имени, не осталось и следа… Лаская клитор языком, я наблюдал за её реакцией: Мила закрыла глаза, запрокинула голову, так что рыжие локоны коснулись столешницы, и тяжело дышала через приоткрытый рот. Я наблюдал за ней и вспоминал, как всего какой-то час-полтора назад трахал её в этот девственный до сегодняшнего дня ротик. В паху стало горячо: член налился кровью и, практически не встретив сопротивления мягкиХ домашних штанов, поднялся…
Мила начала покачивать бедрами — сначала едва заметно, потом ритмичней. Я уже прекрасно знал, что это означало. Но у меня в голове созрел коварный план… Когда Мила уже стонала в голос, я ненадолго отстранился, спустился вниз, проведя языком по еще набухшим и раскрасневшимся от недавнего секса губкам, пробуя на вкус каждый милиметр столь желанного тела, запустил язык внутрь… Мила резко втянула воздух и ухватилась за мои волосы, прижав меня еще крепче. Она была невероятно вкусной: сладкой, слегка солоноватой и пахла сексом… Чёрт возьми, она пахла мной!
Мне безумно нравилось, что на ней остался мой запах. Как маркировка. Как знак того, что она принадлежала мне… Язык изучал её изнутри, Мила прижимала меня так, что стало тяжело дышать, сама интенсивно подмахивала бедрами, не скрывая, что совсем немного и она кончит… В самый последний момент, когда Мила напряглась всем телом и почти перестала дышать, я резко отстранился… Мила разочарованно, почти рассерженно выдохнула.
— Еще не сейчас, — усмехнулся я, подымая на ноги.
Мои губы встретились с её, и Мила впилась в меня резким поцелуем, слизывая свои соки. Притянув меня к себе, вцепилась в мой зад пальцами и притянула к себе, однозначно давая понять, чего хочет. Но вместо этого я вошел в неё пальцами… Мила благодарно протяжно простонала и прижала мою руку, показывая, что её совсем не устраивает половина длины. Четыре пальца на всю длину вошли с некоторым сопротивлением. Мила задержала дыхание, прислушиваясь к собственным ощущениям. И по всей видимости они ей нравились. Едва я пошевелил пальцами, как Мила громко простонала и уткнулась лбом в плечо, наблюдая сквозь едва приоткрытые веки, как я трахаю её всей ладонью. Широко разводя ноги, Мила двигала бедрами мне навстречу, стараясь изо всех сил запустить меня глубже. Ей тяжело давалось это терпение…
— Скажи мне, чего ты хочешь? — тяжело прошептал я ей на ухо.
— Я… — Мила тяжело дышала и слова получались обрывистыми. — Я хочу кончить.
— Не так, — усмехнулся я. — Ты знаешь, что я хочу услышать.
Мила слегка отстранилась. Её глаза были прищурены, губы припухшие от поцелуев, волосы прилипли к лицу и плечам. Она была так прекрасна, что я едва сдержался, чтобы не плюнуть на всё и не трахнуть её по-настоящему. Мне даже показалось, что она не понимает, что я говорю, но потом она прикрыла глаза, протяжно простонала…
— Лёша… Лёшенька… Пожалуйста, я хочу кончить…
Большой палец руки коснулся клитора… Мне хватило пары секунд и нескольких мягких прикосновений, чтобы Мила дернулась вперед, громко и протяжно всхлипнула, выгнулась как кошка… тёплая, липкая жидкость обволокла мои пальцы, крепко зажатые внутри такого желанного мною тела…
Мила еще несколько минут всхлипывая, обнимала меня за плечи, полностью обмякнув в моих руках. А потом совершенно серьезно спросила, нет ли в моём доме чего-нибудь поесть.
Часть 4
В ту ночь мы, несмотря на так заботливо приготовленный Милой кофе, спали… Не сразу. Сначала заказали пиццу, смотрели какую-то французскую комедию, а потом Мила уснула, положив голову на мои колени. Я не стал её будить, а когда на утро проснулся сам, то был уже в квартире один. На столе меня ждала записка, где аккуратным почерком было выведено «Прости, мне нужно уехать по делам. Увидимся в понедельник».