В понедельник у группы, где училась Мила, был экзамен… Это был её последний, после этого начинались каникулы. Честно говоря, я не знал, что нас ожидает потом. Но этим утром, делая себе кофе, я поймал себя на мысли, что мне нравилось, как это делала Мила. Где-то в районе солнечного сплетения заныло — расставаться с ней на целых два с половиной месяца я не хотел. Да и кто давал гарантии, что по возвращении она захочет возобновить наши встречи.
Мила пришла на экзамен, едва не опоздав. Я уже закрывал двери, как она появилась рядом и, проскочив у меня под рукой, тихо поздоровалась и поспешила сесть на свободное место. От неё пахло солнцем и яблоками… Студенты подходили по одному, когда я называл их фамилию, брали билет, называли номер и садились на своё место готовиться. Мила подошла почти в самом конце.
Потянувшись за билетом, Мила словно нечайно уронила на стол бумажку, но даже не подумала её поднять. Чуть позже, когда все расселись по местам и начали усердно скрести карандашами по бумаге, я развернул записку.
«Нам нужно поговорить. Можно я приеду к вам сегодня вечером? Часов в девять?»
Перечитав записку несколько раз, я нахмурился. Мне это не нравилось. В голове прокрутились сразу несколько вариантов, о чём Мила хотела поговорить. И всё они были не очень хорошими.
Вопреки моим ожиданиям Мила вызвалась отвечать почти первой. И ответила без единой ошибки, чётко и по делу. Коллега, который принимал экзамен вместе со мной, довольно поддакивал, кивал и постоянно пялился на обтягивающую майку Милы. Мне хотелось стукнуть его по лбу. Или накинуть на Милу шубу. Но приходилось молчать и тоже кивать. Уже получив свою заслуженную пятерку, Мила поднялась, поправила юбку и заикаясь то ли от волнения, то ли от робости спросила:
— Алексей… Палыч… По поводу моего вопроса…
— Конечно, Людмила. Зайдите после экзамена, я вас проконсультирую, — поторопился ответить я.
Мила согласно кивнула, натянуто улыбнулась и выскочила в коридор… Конечно же, её уже не было в университете, когда экзамен закончился.
Позже я зашёл к Игорю, он уведомил меня, что моя протеже заходила, зачёты свои получила. Сказал, что понимает меня, ехидно усмехнувшись, обозначил в воздухе женские формы.
— Тебе всегда нравились такие фигуристые бабы, — подытожил он.
— Ну, положим, до бабы ей еще далеко. Салага еще совсем, — я пожал плечами, делая незаинтересованный вид. Ему не стоило знать, что именно я думал по поводу Людмилы.
— А вот это, конечно, новое. Твоя-то старше тебя была. Неужели на молодняк на старости лет потянуло?!
— Да ну тебя, — засмеялся я. — У меня просто давно никого не было, а тут такое сочное яблочко подвернулось. Думаешь, легко отказаться, когда оно само в руки катится?!
— А то я не знаю, что не легко, — усмехнулся брат. — Небось не первый день здесь толкусь. Только в отличие от тебя работу я терять не хочу. А еще больше голову. Лариска мне её оторвет, если узнает.
По дороге домой я заехал в магазин… Не по причине, а просто чтобы скоротать время. До девяти вечера было еще очень долго… Потом вышел на пробежку. До назначенного времени было еще почти три часа… Когда я вернулся, Мила ждала меня у подъезда.
— Что ты здесь делаешь так рано? — я на всякий случай посмотрел на часы.
— Я освободилась пораньше, — выдохнула Мила. — Вы заняты? Мне прийти попозже?
— Не говори глупостей, — отмахнулся я. — Заходи, у меня больше никаких планов на сегодня не было.
В подъезде было темно — снова кто-то из местных хулиганов разбил лампочку. Что толку, что дом охраняется специально нанятыми людьми и бабушкой-консьержкой, если хулиганят свои же… Раздумывая о местных недорослях, я нажал на кнопку в лифте и, как только двери закрылись, почувствовал себя в крепком для таких нежных рук обьятьях.
— Мила! Я же весь мокрый! — усмехнулся я, наблюдая, как она прижалась к влажной от пота майке.
Она покачала головой и еще крепче прижалась, тихо, едва слышно пробурчав: — Я просто скучала по тебе.
Странное чувство наполнило мою грудь. Приятное. И в то же время крайне тревожное.
— По тебе? — переспросил я, нахмурившись. Дверь лифта открылась, и я, взяв Милу за руку, вывел в коридор. Там мы к моему разочарованию наткнулись на соседку, которая тут же оглядела оценивающе мою спутницу.
Мила попыталась высвободиться, но я не позволил ей этого сделать, демонстративно взяв за руку, переплетая наши пальцы.
— Добрый вечер, Нина Сергеевна, — нарочито вежливо поздоровался я. Мила тоже что-то пролепетала себе под нос.