— Тебе нравится? — неуверенно спросила она, поправляя аккуратно сложенные на плечах локоны.
Я подошёл к ней ближе: на этих каблуках она стала намного выше и мне было непривычно легко поцеловать её в губы. Ладонь пробежалась по спине и остановилась чуть ниже талии.
— Это просто невероятно, что ты не отдаешь себе отчёта, насколько ты шикарна.
Мила улыбнулась и покраснела: даже если в этом образе она была похожа на женщину-вамп, внутри она оставалась нежной, хрупкой феей. Моей феей… От этой мысли по груди разлилось непривычно тёплое чувство. И не только груди… Я посмотрел на часы.
— Пойдём, уже пора.
Мила собрала свои вещи, пока я расплачивался, и мы вернулись к машине… До ресторана ехать было недалеко, не больше десяти минут. И это было хорошо. Я то и дело отвлекался на полоску загорелой ноги, обнаженной разрезом платья, и еще больше на белоснежный кусочек кожи — платье приподнялось довольно высоко, — так заманчиво привлекающий внимание к едва заметному кружеву трусиков.
У ресторана было много машин и я в который раз поблагодарил свою предусмотрительность за заранее заказанный столик.
— Я никогда не была в таких заведениях, — призналась Мила, когда официант провел нас к нашему месту — из окна был прекрасный вид на озеро.
— Всегда бывает первый раз, — ответил я спокойно. Отказавшись принять карту, я заказал меню-сюрприз от шеф-повара и попросил официанта принести нам бутылку красного домашнего вина.
— Домашнего? — переспросила Мила тихо, когда официант.
— У них есть винодельня, своя личная, — пояснил я. — Это, конечно, не Шато Марго, но очень даже не дурно.
— Если бы я еще знала, что это ваше Шато Марго, — пробормотала Мила.
— Узнаешь, — я положил руку поверх её. — У нас так много времени узнать друг друга и мир вокруг.
Мила вдруг напряглась и нахмурилась.
— Что-то не так? — спросил я осторожно: мне не нравилось, когда она не улыбалась.
— Пожалуйста, не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — Мила тяжело вздохнула.
— Ты о чём? — теперь пришла моя очередь нахмуриться.
— О том что «Мы с тобой не родословную изучаем, а просто трахаемся», — тихо ответила Мила.
Это звучало так нелепо, что я рассмеялся.
— Мила, девочка моя, — наши пальцы переплелись и Мила выдохнула, — мы не просто трахаемся. Мы трахаемся с упоением и со вкусом. И поверь мне на слово я совершенно не собираюсь этого прекращать. Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшем будущем. Мне никогда не было ни с кем так хорошо, как с тобой. Это странно, если учесть твой опыт и возраст. Но какая разница, правда? Если я постоянно хочу тебя. Даже сейчас, в этот момент. И мне с тобой хорошо. Так хорошо, что даже думать страшно, что ты можешь быть не со мной.
— Об этом тебе волноваться не стоит, — едва слышно произнесла Мила. — В моей жизни нет места для других мужчин.
А потом хихикнула и добавила: — А если бы было время, то после наших с тобой встреч, не осталось бы сил.
Официант принёс первое блюдо и нам пришлось на время прекратить разговор. Когда же мы снова остались одни, Мила спросила, что это за ресторан и почему я привёл её именно сюда.
— Это ресторан моего хорошего друга. Когда-то мы работали вместе, вместе и открыли этот ресторан, — я рассмеялся, когда Мила удивлённо уставилась на меня и перестала жевать.
— Ты? Этот ресторан?!
— Это было давно, почти десять лет назад, сразу после института. И да, — я перешёл на заговорщический шёпот, — я умею готовить.
Мила задорно рассмеялась…
— Ласточки тоже были твоей идеей?
— Удивительно, но да, — кивнул я, разглядывая бумажных ласточек под потолком. Каждая из них была сделана моими руками.
— Ласточки… Почему ласточки? — Мила отхлебнула вина и облизала губы.
— Потому что… ласточка — очень противоречивая птица: в Китае она символизирует верность, в Японии — с точность до наоборот — измену. И новую жизнь и конец жизни. И домашний уют, и опасность. Две противоположности одного целого.
Совсем как ты. Совсем как моя жизнь, с момента встречи с тобой.
Мы много и долго беседовали в тот вечер. Она задавала много вопросов: о личном, о семье, о моем детстве. Рассказала и о своём. Так я узнал, что у неё три брата и две сестры, она самая младшая, на неё возлагались большие надежды… В этом месте рассказа Мила вдруг помрачнела и сказала, что не хочет говорить об этом. Я не стал настаивать: когда-нибудь в другой раз я обязательно расспрошу её об этом. Вместо этого я рассказывал ей забавные истории из своей жизни, из нашего семейного, о своей учебе в университете. Если смотреть глобально, наша разница в возрасте не была такой уж большой, но как многое изменилось за какие-то двенадцать-тринадцать лет.