— Пойдём, тебе нужно согреться и расслабиться…
Мила послушно шагнула за мной в ванну, привыкая к горячей воде, медленно опустилась, собрала волосы в пучок, и только тогда расслабилась, прижалась ко мне спиной.
Какое-то время мы просто наслаждались горячей водой, покалыванием от соли, мягким пузырькам, скользящим по коже. Руки Милы лежали на моих коленях, она вырисовывала пальцами незамысловатые узоры.
— Согрелась? — спросил я, целуя краешек уха.
Мила согласно кивнула.
— Мне хорошо с тобой, — тихо, но уверенно сказала она.
Я улыбнулся, скорее сам себе, улыбкой довольного кота: когда, в какой момент я перешел от «хочу трахнуть её» до «хочу, чтобы ей было со мной хорошо»? Словно прочитав мои мысли, Мила взяла мою руку в свою и немного нерешительно положила на грудь. Такие намёки я понимал хорошо… Коснувшись соска большим пальцем, я сначала легко начал перекатывать его подушечкой, потом зажал двумя пальцами. Мила тихо застонала, расслабилась, откинув голову назад и полностью предоставляя мне свободу в действиях. Вторая рука последовала примеру первой, и я с наслаждением массировал уже оба соска, слегка посасывая мочку уха.
Мила поерзала бёдрами, как только я зажал соски чуть больше обычного… Я с трудом мог себе представить, что они могут стать еще тверже, но Мила напряглась всем телом и едва различимо шепнула «еще». Я боялся сделать ей больно, но крепко сжал пальцы и тут же услышал громкий, сладостный стон, почувствовал, как Мила крепко сжала ягодицы и подалась бедрами вперед.
Всё еще крепко массируя один сосок — на ощупь он стал твердым, как камушек, — второй рукой я опустился вниз по животу. Едва пальцы коснулись заветной ложбинки, Мила крепко сжала ноги.
— Ну же, милая, разреши мне сделать тебе приятно, — прошептал я на ушко, и рука тут же почувствовала свободу, скользнула к клитору, который приятно щекотал подушечки пальцев нежной, горячей от воды и возбуждения кожей. Я гладил его мягкими прикосновениями, изредка постукивая пальцами, пока Мила не начала елозить задницей… Средний палец вошел в неё легко, погрузившись в тесное липкое тепло. Мила выдохнула и подалась вперед, широко разведя бедра. Запустив в неё второй палец, я прикусил мочку уха: моё собственное возбуждение стало отзываться приятной негой в районе поясницы, каждый раз, когда Мила двигала бедрами, насаживаясь на пальцы… При каждом новом движении вода смывала смазку и пальцы каждый раз погружались, встречая новое, тесное сопротивление как в первый раз.
От желания почувствовать это ощущение не пальцами, в голове помутнело… Мила словно почувствовав мои намерения, приподнялась, оперлась руками в края ванны и терпеливо ждала, пока член, благодарно подергиваясь от возбуждения, нашёл вход. С протяжным стоном Мила опустилась… Несмотря на все предварительные ласки внутри неё было тесно, и сладостное, болезненное, сладостно-болезненное ощущение заставило меня застонать в голос. Пространство ванны очень ограничивало движения, но мне и не пришлось ничего делать: Мила полностью управляла ситуацией, сначала медленно, потом, наращивая темп, двигала бедрами. Я же схватился пальцами за край ванны, закрыл глаза и наслаждался бесконечно приятным ощущением смены горячей воды и нежной тесноты…
Позже, уже расслабленно развалившись в успевшей остыть воде, Мила посмотрела на проекцию часов на потолке и потянулась:
— Через два часа на занятия. Так не хочется…
Я усмехнулся в ответ:
— Учебный год только начался, а тебе уже лень?
— Я бы предпочла провести день с тобой… А надо учиться, потом еще собеседование это дурацкое и в библиотеку.
— Что за собеседование?
— Да… — Мила замялась, — Я решила устроиться в кафе подрабатывать. Надо как-то за аренду комнаты платить, с общаги-то я съехала в конце того курса… А комнату еще и найти надо.
— В смысле? Ты где сейчас живёшь?
— У тебя! — рассмеялась Мила. — Как приехала в город, каждую ночь у тебя оставалась. А вещи мои у Таньки стоят, ее родители разрешили неделю-другую у них перекантоваться, пока комнату не найду.
— Знаешь, — кажется, я не задумался ни на секунду, — у меня есть свободная комната…
Мила заметно напряглась. Я не видел её лица, но точно почувствовал, как напряглись все мышцы.
— Лёш, я вообще… Это как-то неправильно.
— Почему? Тебе разве не хорошо с мной? Да ты и так остаешься почти каждую ночь здесь…
— Ну это… временно что ли… Как я буду после занятий сюда приезжать? А если кто узнает? Да и я не могу так, это же… Ну я же не нахлебница.