Ничего необычного в этом не было: племянников своих я видел часто, у нас с ними общего больше, чем с братом. Старший, для своих шестнадцати лет, был абсолютным оболтусом, младший же, несмотря на два года разницы, был слишком серьезен. В боулинг любили играть оба.
Периодически я поглядывал на телефон, чтобы убедиться, что не получил никаких сообщений или не пропустил звонков. К часам одиннадцати вечера начал волноваться… И именно тогда это произошло. Странное, нелепое совпадение. Хотя если учесть близость боулинг-клуба к университету и к дому Игоря, то вероятность встречи всё же существовала…
Шумная компания студентов сразу привлекла внимание.
— Вот только этого мне и не хватало, — возмутился Игорь. — Нигде от них покоя нет!
— Не обращай внимания, — отмахнулся я и только тогда заметил её…
Мила… Я еще никогда её не видел такой: короткие джинсовые шорты, простая трикотажная футболка, волосы, собранные в высокий хвост… Но даже не это заставило меня нахмуриться. Куда больше мне не нравился обнимающий её за плечи молодой человек.
— Лёх! Алексей! — Игорь заметно больно стукнул меня в плечо, — Да проснись ты, чёрт побери, твоя очередь!
— Прости, я задумался, — пробубнил я виновато.
— Да вижу я, — усмехнулся он. — Что? Уже всё прошло-перегорело? Прошла любовь — завяли помидоры?
— Сандали жмут и нам не по пути, — вспомнив глупую детскую дразнилку, я усмехнулся. И вздохнул. — Вообще-то нет. Не знаю какого хрена она тут делает с этим… хреном.
— Только скандалов прилюдно не устраивай, — Игоря моя реакция заметно веселила.
— Стыдно будет?
— А то! Придётся брать ноги в руки и валить отсюда, а мы еще не доиграли.
— Без паники, я после разберусь, — улыбнулся, хотя больше оскалился, я.
— Надеюсь, обойдёмся без трупов, — загоготал Игорь.
Компания заняла дорожки почти на другом конце зала от нас и в приглушённом свете у сидений нас было плохо заметно, поэтому, а еще потому что даже не думала, что я могу быть здесь, Мила весь вечер веселилась, не обращая внимание на то, что происходит вокруг неё. Изредка я наблюдал за ней издалека, сам себе напоминая параноика… Компания веселилась, заказывали пиво, коктейли, играли, но больше смеялись. Мила не выделялась из компании, хохотала со всеми вместе, прыгала, как на пружинках, когда ей удавалось выбить страйк, от радости обнималась со всеми подряд…
Ближе к часу ночи Игорь засобирался домой — пацанам пора было на отбой. Я сказал, что загляну в бар, выпью пива напоследок, и остался один. Конечно же, я не собирался пить, а вот Милу дождаться — вполне.
Когда еще часом позже компания студентов стала редеть и один за другим отправлялись домой, Мила засобиралась тоже. Она достала телефон, и пытаясь поймать связь вышла в коридор. Я вышел следом… Там было темно. Если бы было чуть светлее, а Мила чуть трезвее, она бы непременно меня заметила. Но…
Через секунду мой телефон завибрировал в кармане.
— Не меня ли ты ищешь? — произнёс я хрипло, и Мила шарахнулась в сторону.
— Чёрт, как ты меня… Что ты тут делаешь? — испуганно спросила Мила, озираясь по сторонам.
— Не бойся, я за тобой не следил, — ответил я, подойдя к ней вплотную.
Она вжалась в стену, как будто испугалась. Как будто я на самом деле мог ей что-то сделать… Что ж…
Прижав Милу к стене практически всем телом, я взял ее за шею — легко, почти невесомо, но она все равно перестала дышать и не моргая смотрела на меня.
— Но все же мне крайне интересно, что ты здесь делала, и в частности с этим белобрысым молокососом, — выпалил я на одном дыхании, касаясь губами ее уха.
Мила заметно напряглась и я почувствовал, как по ее коже пробежали мурашки.
— Лёша, я… мы просто… Я вообще ничего…
— Через пять минут у главного входа, я буду ждать тебя в машине. Поняла?
Дождавшись, пока Мила кивнёт, я впился в неё поцелуем: грубым, почти насильным, лишённым всякой романтики. Сердце бешено колотило по рёбрам, кровь эхом стучала в висках. Я не хотел сделать ей больно. Я просто был зол.
В машину Мила заскочила, как только я подъехал к входу. Конечно же, я шёл на поводу собственных эмоций: мне бы стоило забрать ее где-то в другом месте, но в этот момент мне было все равно. Я просто хотел поскорее попасть домой.
До дома мы ехали молча. Не знаю, по какой причине молчала Мила, но я — потому что сейчас мог сказать то, о чём позже пожалею. На это моей выдержки еще хватало. Но только на это: внутри меня всё рвалось на части.