— Ну уж нет! — деловито запротестовала Мила. — Это тааак вкусно. Я же не думала, что ты так вкусно умеешь готовить! Можно я тут навсегда останусь жить?!
Тут же ойкнув, Мила закрыла рот ладошкой, как будто пожалела о том, что сорвалось с языка. Я почесал мизинцем лоб, пряча улыбку: я был совсем не против.
Часть 10
Будни перестали быть серыми… Надо признать, жить вдвоём было веселее, чем одному. Мила была на удивление чутким и тонко чувствующим человеком. Её присутствие не было в тягость. Наоборот. С ней было легко. Мы проводили много времени вместе: готовили, смотрели телевизор, просто разговаривали. Долго, часами, порой до самого утра. Конечно же, не только разговаривали… Не знаю, было ли когда-то в моей жизни столько секса, как в эти месяцы. Порой мне казалось, что вне спальни мы проводили меньше времени, чем в ней. Хотя, справедливости ради, нужно сказать, что сексом мы занимались не только в спальне. Кажется, в моем доме не осталось ни одной поверхности, которую мы не использовали.
Сам дом стал преображаться. Мне казалось, что само присутствие женщины в нём делает его иным, но потом стал замечать, что на полках стали появляться фотографии моих племянников, которые я годами хранил в столе и никак не находил времени поставить их в рамки. Потом дом медленно, но уверенно заполнился зеленью — разнообразными кактусами и фиалками, в которых я не понимал ровным счётом ничего, но от них становилось уютней. Я стал больше пить чая: раньше мне было лень его заваривать, а теперь он всегда был готовый, когда бы мне ни захотелось его выпить.
Время шло. К концу осени Мила стала больше учиться, много времени проводить за учебниками, в библиотеке или в своей комнате. Конечно, я понимал, что ей учёба давалась сложнее, чем многим другим студентам. Не потому что она плохо соображала. Совсем наоборот — ей не хватало базовых знаний: школа, которую она закончила, не была сильной. И поэтому меня совсем не удивляло, что иногда Мила сидела за учебниками до утра.
Это — как мне тогда казалось, — стало отражаться на настроении: она стала реже смеяться, приходила с занятий раздражённая, иногда запиралась в своей комнате и не выходила часами. А когда всё же выходила, снова была веселой. Только почти перестала танцевать…
В начале декабря мне пришлось на неделю уехать… Позвонила Светлана, бывшая жена и сообщила, что нужно срочно решить проблемы с бумагами… С момента нашего развода прошло уже больше двух лет, и внезапно выяснилось, что юрист, который вел бракоразводный процесс и занимался распределением имущества, наделал ошибок, которые теперь мешали вести дела. От меня требовалось немного — пара подписей. И личное присутствие.
Мила была не в восторге.
— Ты бы тоже не радовался, если бы я поехала к бывшему мужу. Или нет? — бурчала она, пока я заказывал билет на самолёт.
— У тебя нет бывшего мужа, — отмахнулся я.
Конечно, я понимал, что бывшая жена может казаться страшным монстром, пытающимся проглотить живьем всех, кто стоит у неё на пути. Но со Светой у нас были совершенно ровные, чисто деловые отношения.
Сейчас я уже не мог сказать, почему мы вообще поженились. Мы начали встречаться еще в школе, после выпускного расстались, оставаясь друзьями, общаясь в одной компании. Спустя два года снова начали встречаться. Несколько раз мы расставались и начинали всё заново. При всём этом мы всегда оставались в хороших отношениях. Любил ли я её? Конечно. Она была очень красивой, яркой женщиной. За ней ухаживали все, кому не лень. А она постоянно выбирала меня… У нас был шикарный секс. Друг с другом и с другими партнёрами. Это не мешало нашим отношениям. Поженились мы по настоянию её родителей, которые не хотели, чтобы их дочь жила под одной крышей с мужчиной, не будучи с ним расписанной. Мы и расписались — тихо, мирно, без гостей и без свадьбы. А потом развелись.
Пять лет брака были вполне счастливыми. Света была прекрасным другом и напарником по бизнесу. А потом она решила, что пора родить ребенка. Я не был готов, но согласился. К счастью для меня из этого ничего не вышло. Врачи сказали, что мы оба здоровы, но у нас несовместимость… Что бы это ни значило. Мы разошлись. Тихо, мирно. Никто ни на кого не был в обиде.
— Она красивая, — утвердительно заявила Мила.
— Красивая, — согласился я, и тут же почувствовал лёгкий удар ладошкой по плечу.
— Мог бы хотя бы для приличия сказать, что нет.
— То есть, — я наконец-то оторвался от монитора и развернулся к Миле, — ты хочешь сказать, что я женился на страшной как атомная война женщине? Я был слеп? Меня приворожили? Опоили зельем?