— С возвращением! — прошептала она и прильнула ко мне всем телом: спала она обнаженной.
— Не холодно? — спросил я, усмехнувшись.
Мила что-то промычала в ответ и сладко потянулась, скинув с себя одеяло.
— Я ждала тебя, — призналась она.
— Как же я соскучился! — выдохнул я, уткнувшись носом ей в шею: она сладко пахла ванилью.
— Я чувствую, — хихикнула Мила, прижавшись бедром к возбужденному члену.
— Ты бы еще больше таких фотографий присылала, я бы пешком домой вернулся и пораньше, — я целовал её плечо и ключицу, отчего Мила томно вздохнула, обвила меня руками и запустила пальцы в волосы.
— Если ты хочешь, — прошептала она, — я могу присылать тебе такие фотографии каждый день.
Я приподнялся на руках, посмотрел на Милу: она сонно улыбнулась.
— Хочешь? — переспросила она, не дождавшись ответа.
— Тебя, — шепнул я в ответ.
Мила притянула меня к себе и наши губы встретились: мои — еще холодные с мороза, и её — мягкие и горячие. Её пальцы нежно касались кожи на шеи, оставляя за собой мелкие мурашки.
Почему бы не сейчас?! Мысль, пришедшая в голову, заставила улыбнуться.
— Что? Что ты задумал? — Мила заинтересованно наблюдала, как я достал из прикроватной тумбы коробок — совершенно невзрачный на вид, тем интересней было его содержимое.
— Тебе понравится, — усмехнулся я.
Минуту спустя запястья Милы украшал чёрный кожаный ремень, привязанный к спинке кровати. Мила смотрела на меня не отрываясь, и в её взгляде смешались ожидание, удивление и тревога.
— Не бойся, — я провел пальцами по её щеке. — Я не сделаю тебе больно. Просто скажи мне, и я остановлюсь, как только почувствуешь, что я зашёл слишком далеко.
Мила нерешительно кивнула… В комнате было прохладно, без одеяла кожа быстро покрылась мурашками. Это скоро, очень скоро изменится… Мила тихонько выдохнула, когда повязка закрыла ей глаза. Покрывая лёгкими поцелуями её тело, я спускался вниз: по шее, ключице, по ложбинке между грудей — Мила стала дышать тяжелее, едва губы коснулись кожи на животе и инстинктивно сжала бедра. Раздвинув коленом её ноги, я разместился между ними. Сначала поставил себе на бедро одну ступню, потом другую. Черные ремни на щиколотках выглядели очень маняще. Привязать их к ножкам кровати заняло не больше полминуты.
— Ты помнишь, ты можешь в любой момент остановить меня…
Мила кивнула на этот раз решительней и резко втянула воздух — я провел по шее от ложбинки между ключицами до подбородка языком… Усевшись на колени, я положил руки Миле на бедра, медленно, едва касаясь кожи провел вверх до плечей, обратно вниз, коснувшись сосков, твёрдых и горячих, несмотря на холодный воздух. И снова к животу вниз по внутренней стороне бедра. И вновь по покрывшейся мурашками коже до подбородка, к губам. Мила лежала тихо, лишь изредка вздрагивая от прикосновений.
Когда руки сменил язык, Мила тихо застонала и начала чуть заметно ерзать. Едва я коснулся соска, Мила выгнулась и прикусила губу. Обхватив грудь ладонью, я зажал сосок зубами, лаская его кончиком языка… Зажим был уже в моей ладони, я лишь ждал нужного момента. Как только Мила начала стонать в голос, я выпустил сосок изо рта — алый и блестящий от слюны он благодарно дернулся от прикосновения зажима. Отпуская клипс, я смотрел за реакцией Милы: она задышала быстро, словно хватая воздух ртом.
— Нравится? — шёпотом на ухо спросил я.
— Очень, — хрипло выдохнула она.
Второй клипс защемил сосок и Мила выгнулась, как кошка. Стоны стали громче, и Мила облизала губы. Стянув с себя трусы, я переместился выше. Член едва коснулся губ, и Мила податливо открыла рот. Её покорность заставила теперь уже меня простонать: головка легко скользнула в рот, и я зажмурился от удовольствия. Мила облизывала головку, посасывая и поднимая голову, пытаясь взять член глубже в рот. Толкнувшись вперед, я застонал — член уперся в горло, и резко вышел.
— Еще не сейчас, — хрипло сказал я, поцеловав Милу в губы.
Мила поерзала задницей по простыне и кивнула, снова облизав губы… Между её ног было мокро… Я погладил пальцами липкие от смазки губы, Мила толкнулась мне навстречу. Сдержав порыв исполнить её желание и трахнуть её, я достал из коробки масло — оно пахло чем-то сладким и казалось таким же липким как сама Мила.
Масло тонкой холодной струйкой полилось на живот и Мила задержала дыхание. Когда холодок коснулся клитора — громко выдохнула. Размазывая масло, я провёл пальцами по клитору — горячему, ярко красному, манящему. Осторожно раздвинув губки, позволяя маслу стекать по гладкой коже, я смотрел, как Мила тяжело дыша, кусала губы.