Я не собирался подслушивать их разговоры, а потому пришлось выдавать своё присутствие в квартире. Едва я открыл дверь в комнату, Мила подскочила, буквально запрыгнула на меня и обхватила руками и ногами — я едва успел её подхватить.
— Лёшка… — промычала она мне на ухо.
Так просто, так… по-домашнему. По груди разлилось мягкое, тёплое чувство, от которого хотелось мырчать.
— Здрасти, Алексей Палыч, — почти хором отозвались наши гостьи. Двух девчонок я знал: они учились с Милой в одной группе. Те самые Татьяна и Ольга, с которыми Мила совсем недавно ходила в кафе. Третья, должно быть, была Марина.
— Привет, — совсем не официально ответил я. — У вас тут шумно.
У меня не было совершенно никаких сомнений, что именно они обсуждали: все три смотрели на меня с нескрываемым интересом. Как будто увидели меня впервые. Хотя две из них видели меня всего пару часов назад, в этом не было никаких сомнений.
— Может вам пиццу заказать? — неожиданно даже для самого себя предложил я. Согласились все хором. И снова засмеялись.
Мила совсем не осторожно спрыгнула на пол, привстала на цыпочки и бегло поцеловала меня в губы, беззвучно произнесла «спасибо».
Выйдя из комнаты, я остановился, пытаясь по памяти вспомнить телефон пиццерии. Из комнаты почти шепотом послышалось «блин, какой он классный!». Я усмехнулся. Это тебе за то, что связываешься с подростками! «Не, ты видела? Видела, да?» Кажется, это сказала Татьяна. Не знаю, что именно она имела в виду, но все четверо захихикали. «А у него еще и татухи классные!» сообщила Мила.
— Показывать не буду! — набирая номер, заявил я. Из комнаты раздался радостный смех.
Такой Мила мне нравилась намного больше. Веселой. Радостной. Счастливой.
Налив себе чаю, я притулился к подоконнику: солнце уже давно село, но на улицах было светло — наконец-то выпал долгожданный снег. До Нового Года оставались считанные дни…
Чай приятно согревал тело. Еще больше грел душу смех, заполнивший всю квартиру. Здесь уже давно не было так шумно. Здесь я жил, когда учился в университете сам. Тогда, конечно, в этой квартире мы часто устраивали вечеринки. Я был единственным, у кого была личная жилплощадь. Мало кто задумывался, что это было возможно только по причине того, что родителей моих уже не было с нами… В какой-то момент я перестал устраивать вечеринки, как выяснилось в результате — друзей у меня было не так уж и много: большинство из них отвалились, как листья по осени, как только я перекрыл доступ к жилплощади… Потом я и вовсе уехал в столицу и здесь никто не жил. Игорь изредка заглядывал, чтобы проверить обстановку, и всё. А когда я вернулся, то был здесь абсолютно один. Даже отдельные ни к чему не обязывающие встречи с женщинами я предпочитал проводить на нейтральной территории…
Но как бы ни было хорошо и спокойно на душе, разговор «по душам» лишь отодвинулся на некоторое время… Вечер затянулся: девчонки сидели до полуночи, потом еще часа полтора прощались, потом выяснили, что автобусы уже не ходят… В итоге, я повёз их по домам, а когда вернулся, Мила уже спала. На этот раз не у себя в комнате, как это случалось в последние ночи, а у меня.
Выглядела она при этом очень соблазнительно: одеяло сползло на пол, футболка задралась, открыв вид на аппетитную, обтянутую черным трикотажем задницу… Я даже задумался, не разбудить ли её, но в последний момент передумал, просто лёг спать, накрыв нас обоих одеялом.
Наутро я проснулся от странного чувства… Мне снились абсолютно реалистичные по ощущениям эротические сны. Абсолютно реалистичными они были по очень простой причине. Еще не открыв глаза, я почувствовал тёплое, крайне приятное прикосновение в паху. Одеяло снова перекочевало на пол. Мила лежала на моей груди, а её рука — на моём уже хорошо возбужденном члене. Она перебирала пальчиками по материалу трусов, бегая по всей длине… Я почти выдал себя, но в последний момент всё же решил притвориться, что еще сплю… Мила какое-то время игриво гладила пальцами, потом пробралась под резинку трусов и обхватила ствол ладошкой.
Я не сдержал стон… Мила приподнялась, по всей видимости, посмотрела не проснулся ли я, но убедившись, что мои глаза закрыты, продолжила. Осторожно стянув с меня трусы, она уселась у моих ног, и провела по члену пальцем — он был влажный. Член выгнулся от прилившей крови, и я снова простонал. Мила снова замерла. Потом обхватила член обеими ладонями сразу и начала медленно, очень медленно водить ими вверх-вниз. Очень скоро ладони стали влажными, а движения более интенсивными. Внезапно руки исчезли, и я едва не застонал от нахлынувшего разочарования, но выдохнул от совсем другого — горячий язык коснулся головки: Мила слизала выступившую смазку. Сначала легкими касаниями, потом круговыми движениями по головке Мила ласкала меня — так горячо, что мне с трудом удавалось сдерживать стоны… Член погрузился в рот, и я прикусил губу. Очень не хотелось прерывать эту игру. Мила сосала, облизывала головку, заглатывала так, что член упирался глубоко в горло, и снова сосала. От постоянной смены действий, перед глазами забегали цветные пятна. Я знал, чувствовал, что еще чуть-чуть, и я кончу.