Я улыбнулся в ответ: кажется, это был первый раз, когда она спросила меня о финансах. Я уже было решил, что она вообще не в курсе, что нормальные люди живут в материальном мире и пользуются деньгами.
— К сожалению, нет. Но можешь не волноваться, почку продавать мне тоже не пришлось.
Мила хихикнула, оглядела небольшую, но очень уютную комнатку и плюхнулась на кровать.
— Значит, ты ограбил банк?
— Два, — стараясь звучать серьезно. — Одного бы не хватило.
— Ага, это поэтому мы сбежали на край света? Чтобы тебя не поймали? — Мила тоже сделала вид, что всерьёз верит мне.
— Именно. Теперь нам здесь придётся жить вечно…
— С тобой — хоть в Антарктиду, — отозвалась Мила на этот раз совершенно серьезно.
— Не переживай, ни один банк не пострадал, — я поцеловал Милу в макушку. — У меня есть кое-какие накопления. С голоду мы не помрём.
— То есть ты богатенький буратино, а я и не знала? — с наигранным удивлением спросила она. — И никогда не пользовалась этим? Хм… Купишь мне… мороженое?
Она рассмеялась, резко дернула меня за ремень брюк, отчего я потерял равновесие и грохнулся на кровать: Мила тут же залезла на меня верхом и поцеловала. В этот день мы из дома больше не выходили…
Следующие несколько дней мы провели на пляже, и я был очень рад, что выбрал это отдаленное от привычных туристических скоплений место. Мы были практически одни. На пляже было только несколько семей из соседних, похожих на наш, домиков. И изредка появлялись местные, предлагая свои услуги. Основную часть времени мы были предоставлены сами себе и это было здорово.
Мила была права: ей действительно не пришлось надевать ничего кроме купальника — милого бикини, который непонятно каким чудом держался на её груди. Такое количество обнаженной кожи, горячей от палящего солнца, конечно же, брало своё: то и дело мы возвращались в домик, чтобы закончить начатое на пляже. Или даже не возвращались, если это позволяло время суток.
В конце концов, мы всё же огромными усилиями воли в последний день года выбрались в ближайший городок… Он был такой небольшой, что мы прошли его вдоль и поперек за несколько часов, заглянули, казалось, во все лавки с сувенирами, приобрели парочку на память. Когда начало смеркаться, появились уличные музыканты, и весь городок превратился в сцену. Музыка звучала со всех сторон: играли на каждой улочке, но мелодии не мешали друг другу, а дополняли, словно перекатываясь из одной в другую и снова обратно. В свете фонарей, люди танцевали, и Мила не осталась в стороне. Её искренняя радость была заразительна, и я позволил себе увлечься, танцевать босиком по горячим камням, наслаждаясь и происходящим, и моей спутницей — кажется, я не видел её никогда более счастливой.
— Как я устала! — радостно заявила Мила, когда мы расположились в ресторанчике за столиком у окна. Она скинула босоножки, и я поднял её ноги себе на колени.
— Проголодалась?
— Очень?! Но тут меню на непонятном мне языке! — хихикнула она, собирая растрепавшиеся волосы в косу.
Я лишь покачал головой: меню было на английском, с которым у Милы не было никаких проблем.
В ресторане мы задержались: ужин был простым, но невероятно вкусным. Как и вино. Ближе к полуночи Мила разомлела от жары, еды и вина, на щеках появился заметный румянец, и она постоянно хихикала. Когда официант принёс сладости, Мила схватила сразу несколько шариков, похоже сделанных из шоколадного теста, и запихала себе в рот, от чего стала похожа на хомяка. Я рассмеялся, наблюдая за ней.
— Чего? — спросила она, с заметным удовольствием дожёвывая свои «запасы». — Это безумно вкусно.
— Я знаю, — согласился я. — Попробуй это.
Я подал ей пальцами пирожное — безумно липкое, но очень вкусное. Мила схватила меня за запястье, аккуратно губами взяла пирожное. Зажмурившись от удовольствия, Мила облизала губы.
— Боже, как вкусно! — сказала она, и неожиданно облизала мои пальцы. Немного подумала, хитро улыбнулась и взяла их в рот и, не оставляя сомнений, что думала совсем не о пирожных, тихо простонала.
Вокруг нас были люди. Конечно, им было не до нас — каждый был занят чем-то своим, важным для него в этот момент, и всё же тот факт, что мы были не одни, добавлял пикантности в и без того возбуждающую ситуацию. В шортах стало тесновато, и я усмехнулся.
— Ты играешь с огнём, — прошептал я, наклонившись к ней ближе.
— Я знаю, — ответила Мила, и её рука бегло скользнула по моему бедру, остановившись там, где топорщились шорты.
Я прикусил язык, чтобы не выдать пробежавшего по телу удовольствия.