Я не помнил, как добрался домой. Не помнил, как провёл вечер. Как на следующее утро пошёл на работу. Вообще ничего не помнил. В моей голове было абсолютно пусто. В тот день, и в следующий, и неделю спустя… Потом были две недели каникул, которые я провёл, не выходя из квартиры… Каждый день я пытался звонить. Даже когда «абонент временно недоступен» сменилось на «вами набранный номер не существует»…
С началом нового семестра я начал приходить в себя… Не целиком, а как будто по частям. Изредка болела голова, или вдруг ощущался голод. В остальном, я всё еще действовал на автомате. Испытав всю палитру чувств от переживания через сомнения к злости, я решил — абсолютно осознанно, — что если Мила приняла такое решение, то так лучше для неё. Для неё. Это было главное — чтобы ей было лучше. А я… Я когда-нибудь привыкну.
В начале февраля погода не на шутку разгулялась: несколько дней подряд шёл снег, спиртовой столбик термометра уходил так далеко вниз, что казалось — он просто испарился. Занятия в университете снова шли своим чередом, и я, казалось, снова начал дышать. Не полной грудью, нет, но всё же…
Тогда же я наконец-то узнал, что случилось…
В один из дней, ничем не отличающийся от череды других до него, в мой кабинет влетел ураган. Нет, это была студентка-второкурсница, но впечатление было именно такое, как-будто сейчас дверь с петель слетит.
— Алексей Палыч, — выпалила Татьяна, упершись заснеженными перчатками о стол. — Алексей Палыч, она позвонила.
— Успокойся, Татьяна, — я почти силком усадил её на стул, и она несколько раз глубоко вдохнула.
— Алексей Палыч! Мила объявилась! — выдавила она наконец.
— В смысле? Я… не понимаю, — я тоже присел на стул. На всякий случай.
— Мила… — Татьяна стянула перчатки зубами и размотала шарф. — Она мне только что позвонила. Позвонила и попросила вам сказать…
— Что сказать-то? Ну что? Не тяни, ради Бога! — мне казалось, что воздух застрял где-то в груди и не сдвинется с места, пока я не узнаю, что произошло.
— Её… Она у родителей. Они её не отпускают! — выдохнула Татьяна и откинулась на спинку стула. — Блин, как я устала… Пешком от общаги бежала к вам.
— Спасибо, Танюш, — я наконец-то додумался налить ей воды. — Что она еще говорила?
— Да ничего больше. Ей не дают звонить. Телефон забрали. А эта дурная курица телефоны то наизусть не помнит, — Таня выпила воду залпом и попросила еще. — И ваш не помнит, и мой. Домашний еле-еле с третьего раза вспомнила. Так вот она просила передать, что, — Таня зажмурилась, вспоминая точные слова, — она от вас не собиралась сбегать, что её к вам не пускают, и что если вы… блин, как она сказала-то?.. Если вы еще не… Короче, забрать её оттуда надо, Алексей Палыч. Плохо ей там.
Я только кивнул в ответ. Конечно, я «еще не» — чтобы это ни значило. Конечно, я сделаю всё, что она попросит. Вопрос был только один — как?
Адреса родителей не знали ни я, ни Татьяна. В документах, в университете, числился только адрес общежития. Где искать, где вообще начинать — я не имел понятия. И чувствовал себя как в малобюджетном плохо снятом детективном кино, где есть главные герои, но нет сюжетной линии.
В ближайшее после звонка Милы воскресенье раздался дверной звонок — рано, не было еще и восьми часов. С трудом заставив себя выползти из-под одеяла, я открыл дверь, и в квартиру занесся ураган. Возможно, я когда-нибудь привыкну, что девчонки такие шумные, но тогда я едва разбирал, что они говорили. Хотя их это, казалось, совсем не смущало.
Все трое без приглашения — я просто не успел, — промчались в гостиную, раскидав верхнюю одежду по коридору, расположились на ковре по середине комнаты, разложив какие-то бумаги… Я вообще не понимал, что происходит, но им это совершенно не мешало: они были очень увлечены и погружены в свои, по всей видимости, разговоры.
Только когда Татьяна обратилась ко мне по имени, стало понятно, что они вообще в курсе, что я тоже здесь присутствую.
— Алексей Палыч, мы тут кое-что нашли, — сообщила она с очень серьезным видом, но потом замолчала, задумавшись, и вздохнула: — Но мы подождём, пока вы переоденетесь и…
Она обрисовала пальцами то, что по всей видимости было похоже на взрыв на макаронной фабрике и в данный момент творилось на моей голове… В общем-то, я и сам знал, что едва выпав из постели выгляжу достаточно специфически для человека, который на работе появлялся при полном параде, одетым с иголочки.