Минут пятнадцать и две чашки кофе спустя, я присоединился к шумному галдежу…
— Смотрите, что мы нашли, Алексей Палыч, — на этот раз Ольга сунула мне под нос лист бумаги. — Это список общин в нашей области. Вы же знаете, что родители Милы живут в общине, да?
Все три вдруг притихли и уставились на меня.
— Да-да, конечно, — поспешил ответить я: они немного пугали меня своей наивной настойчивостью.
— Вот, значит этот список, — Ольга положила его поближе ко мне. — Мы уже начали отмечать их на карте. Мила говорила, что ехать недалеко, вроде два часа, да, Тань?
— Сто двадцать километров, — неожиданно даже для себя выдал я. И снова все три на меня уставились. Я тут же поспешил объяснить: — Я не знаю, где она точно, просто она как-то обмолвилась, что до деревни сто двадцать километров. И название говорила, но я никак не могу вспомнить его.
В ближайшие часы они выискивали адреса, отмечали их на карте. Там же циркулем был выведен круг на сто двадцать километров от города… Это было похоже на хорошо спланированную игру и, наверное, было бы весело, если бы не цель этой самой игры и поиска.
Когда все адреса из списка были отмечены на карте крестиками, а пол был уставлен чашками из-под чая, все три вдруг замолчали…
— Блин… Но тут нет ни одной деревни на таком расстоянии, — Татьяна подытожила результаты работы.
— Погоди, дай посмотреть.
Я взял карту в руки, внимательно изучая все расставленные крестики. Действительно, ни один не лежал не то что на самой вычерченной циркулем линии, но даже в непосредственной близости. И всё же один привлёк моё внимание.
— Вот это что? — я ткнул в карту, чуть южнее самой нижней точки окружности.
— Секунду, — Татьяна схватила список и пробежалась по нему глазами: — Это посёлок Николаевский, до него почти сто пятьдесят.
— Я бы не полагался на то, что Мила знает точное расстояние…
Теперь я был точно уверен, что мне нужно туда, в этот посёлок Николаевский, на юг.
— Мы тоже поедем! — заявила Таня.
Я задумался только на секунду. И согласился — в конце концов без них я бы вообще не знал, куда мне ехать. Да и возможно мне нужна будет помощь. Я не имел никакого понятия, что меня ожидает и как я буду действовать.
Дальше поиски оказались куда проще. Два с половиной часа спустя мы были в деревне. И я был рад, что эта шумная троица поехала со мной — один я бы успел передумать и надумать слишком много всего, а они так много болтали, что в моей голове просто не было места для мыслей… В деревне нам почти сразу и без проблем показали дом, где живёт семья Фроловых…
Дом оказался неожиданно огромным, с красивым деревянным фасадом и ярко-выкрашенными оконными рамами… Перед такой же яркой калиткой я задержался лишь на секунду, но девчонки воспользовались этим моим промедлением и завалились в дом первыми…
Нас встретил молодой человек, лет двадцати пяти. Поинтересовавшись, кто мы и что нам нужно, он нахмурился.
— Бать, тут к Людмиле пришли, — крикнул в куда-то вглубь дома.
Сначала появился коренастый, седой мужчина — стариком его нельзя было назвать, несмотря на глубокие морщины. А следом за ним — Людмила…
Она застыла в дверном проёме… Она выглядела совсем непривычно: длинное, почти до пола тёмное платье с поясом на талии, толстые шерстяные носки. Короткая, едва скрывающая уши стрижка. Она смотрела на меня, прижав ладони к груди. Мне хотелось сделать тоже самое, потому что не хватало воздуха. Хотелось схватить её и бежать. Бежать подальше от всех. Туда, где никто и никогда нас больше не разлучит…
Если бы меня кто-то спросил, что в этот момент происходило вокруг, я бы не смог ответить. Я слышал голоса: Тани, брата и отца Людмилы, чуть позже и её матери. Но видел только эти синие, как васильки, глаза и нежный румянец на щеках… Игнорируя всех и вся, Мила вдруг бросилась ко мне, обняла, уткнувшись носом мне в грудь. Вокруг стало тихо.
— Людмила! — рявкнул её отец, но она даже не пошевелилась, только еще сильнее сжав руки, словно боялась, что нас снова разлучат. — Молодой человек!
— Алексей, — мой голос звучал хрипло после долгого молчания.
— Мне всё равно, как вас зовут…
— А не должно быть, Иван Федорович, — снова обретя дар речи, я вдруг вспомнил… — Или может лучше Ванька-Каин?
Ощутив физически, что на меня уставились шесть пар глаз, а потом и Мила наконец-то выпустив меня из цепкого кольца рук, подняла на меня взгляд, я улыбнулся.
— Не помнишь? Я бы и сам себя не помнил, — усмехнулся я. — Я же мелкий совсем был, когда вы с Игорёхой весь наш район терроризировали, а потом прятались у нас. И как мать вас гоняла, чтоб не таскали яблоки из соседских садов.