Член коснулся возбужденных влажных губ и Мила выдохнула, задержала дыхание. Впившись в неё поцелуем, я попытался отвлечь и её, и себя — был шанс, что я кончу, как только окажусь в ней. Член практически не встретил сопротивления — Мила была такой влажной, что я вошел сразу на всю длину. Протяжный стон сорвался с моих губ.
Двигался я сначала медленно, практически полностью выходя и снова погружаясь на полную длину, так что стучался яйцами об ягодицы Милы, потом всё быстрее и быстрее. Мила же сначала практически не реагировала, потом начала легонько подмахивать бедрами, в конце концов обхватила меня ногами, впилась ногтями в мои плечи и начала стонать. От её стонов в висках запульсировало, дышать стало тяжело. С громким, почти животным рыком я сделал несколько размашистых движений и бурно кончил на живот Милы, в последний момент едва успев вытащить член.
Упав рядом с ней на кровати, я пытался отдышаться… Внутри меня всё горело, взрывалось миллиардом фейерверком. Кровь в члене всё еще пульсировала… Мила лежала рядом, слегка развернувшись ко мне и улыбалась.
— Всё хорошо? — тяжело дыша спросил я.
— Всё очень хорошо, — заверила Мила.
— Дай мне пять минут и мы продолжим…
— Продолжим? — с легким удивлением переспросила она.
— Мы будем трахаться всю ночь, как кролики, — рассмеялся я. Теперь, когда я получил желаемое, я не был готов отпускать её. Уверенности в том, что эта ночь повторится, у меня не было.
Расставаться с апогеем всех моих эротических фантазий, с этой юной нимфой, которая сейчас была в моем полном распоряжении, я не собирался. Ни в эту ночь, ни в ближайшем будущем…
Часть 2
В ту ночь мы не спали. Былo бесконечно жаль тратить время на такое нелепое дело, как сон, когда рядом был апогей всех моих эротических фантазий, юная нимфа, чье тело сводило меня с ума… А она… Собственно, в тот момент мне было всё равно, почему она была со мной. Мне хотелось секса, простого животного секса, чтобы наконец-то избавится от этого наваждения и перестать днем и ночью думать о ней и мечтать…
До самого рассвета я изучал каждый миллиметр её тела — пальцами, ладонями, языком. На ощупь и на вкус. Казалось, я не пробовал ничего более сладкого. И чем больше я её узнавал, тем больше мне хотелось еще.
Когда солнце стало пробиваться сквозь шторы, Мила потянулась, соблазнительно распластавшись по смятым, испачканным простыням.
— Мне, кажется, пора домой, — сказала она нехотя.
— Уже? — усмехнулся я. — Я еще совсем не насытился.
— Какой вы… ненасытный, Алексей Палыч, — рассмеялась Мила звонко. — И я бы с удовольствием осталась еще. Особенно, если учесть, что удовольствие вы доставили мне необыкновенное. Но учёба не ждёт, у меня зачет.
— Пойдём хотя бы кофе выпьем, время раннее, еще и семи нет, — согласился я, с видом довольного кота, которого только что погладили по головке.
На кухне было душно. Мила была одета лишь в мою футболку, которая едва прикрывала её сочную задницу. На мне же напротив были только домашние штаны.
— Вам сделать кофе? — спросила Мила, умело справляясь с моей замысловатой кофеваркой, в прошлом году привезенной из Италии.
— Конечно, — согласился я, усаживаясь на стул. — Скажи, ты не думаешь, что после сегодняшней ночи ты вполне можешь обращаться ко мне по имени и на «ты»?
— А как же субординация? — хихикнула Мила.
— Субординация… — усмехнулся я, наблюдая, как Мила потянулась за кружкой, майка поднялась, оголив её задницу. — Ты вспоминала о субординации час назад, когда отчаяно прыгала на моем члене?
— Алексей Палыч! — почти сердито буркнула Мила. — Это другое…
— Другое? — поднявшись на ноги, я подошёл к ней сзади и положил руки на бедра. — Насколько другое?
— Я — студентка, вы — мой преподаватель, — Мила замерла, почувствовав, как я прижался поднявшимся членом. — Я… я же у вас учусь.
— Мне кажется, сегодня ночью я научил тебя парочке вещей, которые выходят за рамки учебного плана.
— Однозначно, — хихикнула Мила, слегка наклонившись вперед, отчего майка снова задралась. — А мне кажется, вы прирождённый учитель и снова готовы преподать мне урок.
— Всегда, — согласился я, стягивая с себя штаны: член вырвался наружу и благодарно прижался к мягким ягодицам.
Мила на секунду замерла, словно раздумывая, что делает, потом потянула майку наверх, оголив груди, и опустилась, уткнувшись лбом в стол.
— Ты выглядишь больше чем соблазнительно, Милочка, — сообщил я.
— Почему бы вам не воспользоваться моментом? — хихикнула Мила, приподняв зад, отчего член оказался плотно зажат между ягодицами и моим животом, заметно напрягся и на головке появилась большая капля смазки.