Дважды меня просить не нужно было. Не помню, сколько раз за ту ночь я кончал, но мой организм был готов снова, стоило мне только подумать о возможности трахнуть эту нимфу еще раз. Член легко скользнул между влажных губ и полностью погрузился в горячее, узкое лоно. Мила простонала и крепко прижалась ко мне, похотливо покрутив задницей. Я тоже не смог сдержать стона. Она, еще пару часов назад не имевшая опыта интимной близости с мужчиной, сейчас вела себя как похотливая сучка, сама насаживаясь на мой члeн и постанывая в такт движениям.
Мои пальцы впились в белоснежную кожу на бедрах, а я не без должного удовольствия наблюдал, как мой член скользит внутри молодого тела, выходит, смазанный белой, слегка розоватой смазкой, и снова до самого основания исчезая внутри. Мила размахивала бедрами так интенсивно, что пару раз член выскакивал наружу и приходилось на мгновение останавливаться, снова наощупь находить раскрасневшуюся от интенсивных ласк дырочку и начинать всё сначала.
Когда я был уже на грани и яйца сводило от готовности выплеснуть очередную порцию спермы, Мила тяжело застонала, начала интенсивно крутить задницей.
— Давай, помоги себе, девочка моя, — прохрипел я и, взяв её руку, направил её туда, где ей требовалась разрядка.
Мила благодарно выгнулась. Её пальцы коснулись клитора: сначала скованно, почти смущенно, потом интенсивней, и уже пару секунд спустя, она теребила свой клитор пальчиками в такт моим толчкам и стонала в голос. Второй рукой она оперлась в стол, чтобы чувствовать мои движения более глубоко и резко. Выглядела она при этом так развратно, так похотливо, что я едва сдерживался, чтобы не кончить раньше ее.
Вдруг она выгнулась, оперлась о столешницу двумя руками, и хрипло, прирывисто проскулила:
— Я сейчас кончу, Лёшенька.
Меня накрыло в тот же момент. Я кончил так бурно, что в глазах побелело, сердце грозило выскочить наружу, а член выбрасывал сперму с такой благодарностью, что она оказалась даже на столешнице…
Полминуты спустя, мы оба отдышались. Мила поправила майку, словно ничего не случилось, поставила чашку на подставку кофеварки. Я обнял её, положив ладонь на грудь — сосок всё еще торчал как каменный.
— Значит «Лёшенька»? — усмехнулся я, целуя мочку её уха.
— П-простите, я не знаю, что на меня нашло, — заикаясь произнесла Мила.
Я беззвучно засмеялся: — Мне кажется, это называется оргазм. Но я, конечно, не могу быть уверен.
— Простите, — повторила Мила.
— Ни в коем случае, — на полном серьезе ответил я. — В университете можешь хоть Профессором Преображенским меня называть, а здесь, в этих стенах…
— Здесь? — Мила резко развернулась. — То есть… это не будет единственной ночью?
Я нахмурился, глядя в её голубые как небо этим утром глаза. И пытался понять, как расценить её вопрос. Было ли это похоже на страх? Или удивление? Надеялась ли она, что больше ничего из того, что случилось, не повторится.
— Я… бы хотел, чтобы ты почаще приходила ко мне…
— То есть… — Мила широко улыбнулась, смахнула рыжую прядь со лба, привстала на цыпочки и поцеловала меня в нос. — Вы, Алексей Палыч, ненасытный тиран. И я с удовольствием буду приходить к вам хоть каждую ночь, чтобы помочь вам с этой проблемой. Ой!
— Что такое?!
Мила поднырнула под моей рукой и испарилась с недрах квартиры.
— Я опаздываю, — донеслось оттуда, и уже через секунду Мила появилась снова, уже натянув слегка измятый сарафан.
Часы показывали половину восьмого — полчаса до начала зачёта.
— Погоди, — махнул я, доставая портмоне. — Возьми такси, иначе не успеешь. я бы отвез тебя, но…
— Но нам не стоит светиться в универе вместе, — кивнула Мила, скручивая купюру в трубочку. — И к тому же, я буду ревновать, если другие девчонки будут тоже вас в таком виде видеть.
Мила засмеялась, поторопилась обуться в милые босоножки, пока я затягивал веревку на трико — они едва держались на бедрах.
— Кстати, — Мила снова приподнялась на цыпочки и поцеловала меня на этот раз в губы. — Я не нашла свои трусики. Не удивляйтесь, если обнаружите их где-нибудь на люстре.
Хихикнув, она выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь. Я мог думать только о том, что под тонким сарафаном ничего не сковывает её идеального тела. В паху предательски заныло…
Мы не виделись три дня. Долгие, мучительные три дня. Всё это время я был как в бреду, всё мои мысли были только о сексе, причём о сексе с Милой. Со мной такого не случалось никогда прежде. Даже когда встретил свою теперь уже бывшую жену, у нас завязался очень бурный роман и мы предавались интимным утехам по нескольку раз в день, вне зависимости от места и возможностей, между делом я умудрялсся учиться, встречаться с друзьями и жить вполне нормальной жизнью. Сейчас же Мила была каким-то наваждением: я делал себе кофе и думал о том, как трахал её на кухне, включал свет, и вспоминал её ажурные трусики, наливал воду в стакан и перед глазами всплывал её образ, как пила воду она, прервавшись на минутку во время секса.