- Гер Трабер! У вас же выходной! - удивлённо вскрикнул Клаус, перебиравший приёмник с молодым радистом Отто.
- Да? - с наигранным удивлением спросил оберст и, пройдя в кабинет, приземлился в своё кресло. Адъютант сидела за своим столом, накрытая шинелью, и тихо спала, в печке буржуйке потрескивали дрова. В кабинете было всё так же уютно.
- Да, у вас выходной! - удивлённо проговорил Клаус и добавил:
- Вам паёк сегодня не выдали…
- Ну выходной и выходной! - осклабился Кёниг, - А на паёк плевать! Я и так и так хожу голодный!
- А семья? - тихо спросил Клаус, что было нарушением субординации, но оберсту было плевать на такие мелочи.
- Семья дома, у семьи всё хорошо, я им утром консерв занёс, пускай поедят без меня, не хочу их стеснять, - расхохотался Трабер, хрипло и страшно. Клаус пожал плечами и продолжил, что-то выкручивать из приёмника. Оберст встал и, стянув с себя шинель, аккуратно накрыл ею адъютанта. Моники больше не было перед глазами, она будто побоялась войти в этот чужой уютный кабинет. «Но она ещё вернётся!» - подумал Кёниг и, вспомнив коронную фразу адъютанта, вслух тихо добавил:
- К гадалке не ходи!
Конец