— Нет. Не собираюсь этим заниматься, — сказала я, прежде чем она успела закончить мысль.
Она упоминала, что хочет, чтобы я фотографировала на мероприятии, которое она не может посетить, но я решила прервать ее до того, как узнаю, что это за событие.
— Мия!
— Совершенно точно — нет. Я переехала за тридевять земель от друзей и семьи не для того, чтобы застрять в той же коробке, в которой находилась дома.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, знаешь, я не хочу быть семейным фотографом. — Я вздохнула. — Я не говорю, что мне не нравилось этим заниматься или что я не буду делать это снова, но в данный момент я хочу заниматься другими вещами. Хочу стремиться к мечте, которая была у меня в колледже и благодаря которой начала этим заниматься. Хочу, чтобы мои работы были в музеях и хочу создать книгу, в которой каждый день предстанет в прекрасном или уродливом свете, и я хочу, чтобы все это было интересно людям. Я хочу...
— Ты хочешь стать Дианой Арбус (прим. пер.: Диана Арбус (урожденная Диана Немеров, 1923—1971) — американский фотограф, представительница нью-йоркской школы, одна из центральных фигур критической фотографии, связывающей иррациональные принципы изображения и рациональное представление о действительности. Несмотря на свою маргинальную эстетику, Диана Арбус считается одним из наиболее влиятельных фотографов XX века).
Я вздохнула.
— Я хочу быть Мией Беннетт, с талантом Дианы Арбус.
— Ты же понимаешь, это не произойдет в одночасье.
— Понимаю, но дело в том, что также я понимаю, что это вообще не произойдет, если продолжу снимать семейные праздники или мероприятия.
Милли сделала глоток мохито и долго не отводила от меня взгляд. Наконец, она откинула темные вьющиеся волосы с плеч и улыбнулась.
— Это всего лишь одно мероприятие. Клянусь.
— Милли, — простонала я.
— Ты единственная, кому я могу это доверить, Мип. Я уезжаю в пятницу и не хочу, чтобы какой-то придурок пошел туда и все испортил. Кроме того, эти фотографии будут опубликованы в журнале, так что технически ты не слишком отклонишься от своей мечты. — Она на мгновение замолкает, а затем вздыхает. — Сделай это ради меня, и по возвращении я поговорю с парочкой своих знакомых и узнаю, не ищут ли они новых фотографов.
Ее предложение привлекло мое внимание. Я взвесила свои возможности: фотографии с мероприятия будут опубликованы в журнале. Милли была не фотографом-новичком. У нее было имя в этой отрасли, а также именно она нашла мне работу, благодаря которой я смогла переехать и исследовать свои возможности, и выставить свои фотографии в Нью-Йоркской художественной галерее...
— Я согласна.
Ее улыбка была широкой и жизнерадостной.
— И ты платишь за наши напитки.
Она рассмеялась.
— Все, что пожелаешь.
— Расскажи о предстоящем мероприятии. Придется ли мне надевать длинное платье?
Мы просидели в баре несколько часов, обсуждая предстоящее событие, гардероб, мою потенциальную книгу и идею художественной галереи, в которой, как мы пришли к выводу, могли бы выставляться местные художники. Позже, пока мы ждали «Убер», вызванный Милли, а я выплескивала ненависть к этой компании и к тому, какая она ужасная, я снова увидела его. Мимо нас проходило много людей, и я могла его не заметить. Не знаю, виноват ли холод или его присутствие, но волосы на моей шее встали дыбом. Я почувствовала, что должна обернуться, и когда сделала это, то увидела его идущего к нам навстречу в джинсах, которые отлично смотрелись только на нем, или на манекене, в сапогах и в черной кожаной куртке поверх белой футболки с надписью — «Во все тяжкие».
Он наклонил голову к парню, с которым разговаривал, поэтому не заметил меня. Возможно, он бы прошел мимо, если бы не мой пристальный взгляд. Он был на середине предложения, когда его голова поднялась и наши глаза встретились, и мне показалось, что земля буквально затряслась подо мной. Настолько, что я схватила Милли за руку, не сводя глаз с Дженсена. Он смотрел на меня, словно в благоговении, как тогда, когда наконец увидел меня много лет назад. Словно только что обнаружил фею среди чудовищ.
Мне вспомнилось время, когда мы только начали встречаться, и я появилась на семейном пикнике, куда его притащила Пэтти, его приемная мать. Это было в парке на холмах, с видом на реку. Не зная, что принято брать на подобные мероприятия, я пришла с двумя пачками чипсов и литром колы. Я пыталась не уронить чипсы, бутылку и сумочку, когда наши взгляды встретились. Он прислонился к столу для пикника, разговаривая со своим двоюродным братом, но когда увидел меня, его губы перестали шевелиться и слегка разошлись. Он выпрямился и сказал что-то, что заставило его кузена повернуть голову в мою сторону. Долгое мгновение мы просто смотрели друг на друга — Дженсен и я. Его кузен стоял между нами, вероятно, недоумевая, почему мы замерли на месте. Я не могла пошевелиться, и, думаю, у него была такая же проблема.
Когда он смотрел на меня так, словно я была единственным, что он видел, мне было трудно функционировать. Я уронила чипсы. Рука, державшая бутылку колы, дрожала. Сумочка сползла с плеча на локоть. Сердце заколотилось в бешеном ритме, когда он, наконец, подошел ко мне, обхватил мое лицо руками, замерев передо мной.
— Ты пришла, — прошептал он.
— Я же говорила, что приду.
— Но все же... ты на самом деле пришла.
Я знала, что семейные мероприятия тяжело ему давались. Я могла только представить, что он чувствовал, когда его бросила мама и оставила с тетей, когда он был ребенком. Я поставила себя на его место и представила, какую бы испытывала боль от того, что я нежеланный ребенок. Я улыбалась ему, пока он проводил большими пальцами по моим скулам.
— Спасибо, что пришла.
— Я иду туда, куда идешь ты. Всегда, — сказала я.
Я попыталась разорвать зрительный контакт, когда мой желудок перевернулся, но вместо этого мое тело повернулось к нему, словно каким-то образом провода в моем мозгу решили переплестись и сделать противоположное тому, что должны были. Толчок в плечо вернул меня в реальность, напомнив, что это было тогда, а это сейчас. Он бросил меня, оставив с разбитым сердцем.
— Черт возьми, неужели это... — начала Милли, но я перестала обращать на нее внимание, когда он подошел к нам.
— Любопытно встретить тебя здесь, — сказал он, глядя на меня, словно существовала только я.
— Привет.
Мы смотрели друг на друга в течение, казалось, бесконечных минут, пока он не заговорил и не вывел нас из оцепенения.
— Сегодня я получил письмо от твоей мамы.
— Что за фигня? Чего она хотела?
Он ухмыльнулся.
— Она спрашивала о тебе, городе, чем заняться и тому подобное.