— Как зовут персонажей? — спросила я, потому что ничего не могла с собой поделать.
Его губы дрогнули.
— Мия и Дженсен.
Он заставил меня замолчать, я не знала, что способна на подобное. Затем я поняла, что его плечи трясутся от беззвучного смеха, и, покачав головой, сжала губы, чтобы скрыть собственную улыбку.
— Придурок.
— А что, если я серьезно?
Он улыбался глупой однобокой улыбкой, которая меня раздражала.
— Ну, тогда, во-первых, думаю, мне придется начать брать с тебя плату за использование моего имени. А во-вторых, избавлю тебя от головной боли и расскажу прямо сейчас, чем закончится эта история.
Улыбка исчезла с его лица. Он слегка отодвинул свою тарелку и облокотился на стол, поставив на него локти, отклонившись только для того, чтобы официант забрал тарелки, прежде чем снова наклониться поближе ко мне.
— Тогда просвети меня, всемогущая. Чем закончится эта история?
Наши ноги соприкоснулись под столом, я напряглась, резко вдохнув. Сглотнув, я попыталась вернуть самообладание.
— Хорошо. Я скажу тебе, как, по-моему, все закончится, если ты скажешь, как, по-твоему, все закончится.
Через мгновение, когда он вглядывался в мои глаза, а затем в раздумье прищурился, он кивнул, соглашаясь.
— Думаю, эта история закончится сердечной болью.
— Для какого персонажа?
— Для нее. — Я сделала паузу, когда он продолжал смотреть, и поправила. — Для обоих.
— Какого рода сердечной болью? Кто-то из них умрет? Кто-то уйдет?
— Один из них уйдет.
— Я уже написал эту часть. Я нахожусь в той части, где один из них возвращается, и они снова встречаются. — Я не могла проронить ни слова, и ему это было прекрасно известно, поэтому он продолжил: — Он ушел, женился на другой, развелся и попытался вернуться к первой...
— Но она не приняла его обратно, — сказала я.
— Нет, не приняла. — Он помолчал. — Не сразу, во всяком случае.
— И когда она, наконец, это сделала, ей пришлось уехать, потому что она живет в далекой стране.
Дженсен усмехнулся.
— Это не фантастический роман, Мия. Нет никакой «далекой страны».
Я кивнула.
— Хорошо. В... далекий штат.
— И он делает все возможное, чтобы удержать ее.
— Но она не обращает внимания на все его попытки. Она все равно уезжает.
Он грустно улыбнулся и побарабанил пальцами по блокноту. Я посмотрела на его руку, на череп на пальце, на слова между ними: «Я оставляю свою боль». Мой взгляд переместился на другую руку, лежащую на столе рядом с моей, и я прочитала остальное: «на странице».
— А какой финал в твоей истории? — спросила я, снова встречаясь с ним взглядом.
Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на долгое мгновение в определенных местах: горле, губах, глазах. Наконец, его губы расплылись в медленной, широкой улыбке, которая заставила бы меня почувствовать, что я таю перед ним, если бы не реальность нашей истории. Он заманил меня этой улыбкой, и я наклонилась вперед на сиденье в ожидании. Когда я оказалась там, где он хотел, он наклонился еще ближе, пока его рот не оказался прямо у моего уха, а затем прошептал эти слова.
— Настоящие истории любви никогда не заканчиваются.
Глава 13
Мия
Настоящие любовные истории никогда не заканчиваются.
Эти слова стали еще одним ингредиентом, бурлящим внутри меня. Однако я не собиралась позволить этому завладеть мной. Я не собиралась его словам овладеть мной. Я также не хотела выслушивать от него, кто в моем вкусе, а кто нет. Он не может играть со мной в интеллектуальные игры. Он не должен промывать мне мозги, заставляя думать, что он единственный человек в моем вкусе. Да пошел он. У меня нет определенного типажа. После того как мы расстались, я встречалась с парнями из разных слоев общества и разнообразных профессий. Как очевидно, безуспешно. Если, конечно, под «успешно» имелось в виду «долго и счастливо». Не то чтобы мне нужна была вечность с кем-то. Именно эти мысли крутились у меня в голове и в конце концов привели к тому, что я позвонила Карсону. Я позвонила только потому, что Милли сказала, что я должна пригласить кого-нибудь на мероприятие, которое должна была посетить в субботу, но мне не с кем было пойти, и, очевидно, мне нравилось попадать в неловкие ситуации, поэтому я позвонила и пригласила его. Он согласился, пообещав заехать за мной ровно в семь часов.
Оставалось только одно — отправиться за покупками. По дороге в магазин я позвонила Эстель и рассказала о последних событиях, она, не переставая, смеялась над тем, что я позвонила Карсону и попросила его пойти со мной на мероприятие.
— Не могу поверить, что ты позвонила незнакомому парню и попросила его пойти с тобой.
— Да, ну, он согласился, — ответила я смеясь. — И он симпатичный.
— Так я тебе и поверила.
— Я серьезно! Поищи его на LinkedIn (прим. пер.: LinkedIn — американская социальная сеть для поиска и установления деловых контактов)!
Она снова рассмеялась, вернее, у нее случилась истерика.
— Ты идешь на свидание с кем-то, кто есть в LinkedIn?
— Ты замужем за парнем, который там есть, так что перестань смеяться! — Я сделала паузу. — Боже, Эль, наши хипстерские дни закончились.
После непродолжительной паузы она наконец спросила:
— Думаешь?
— Уверена. Они, вероятно, закончились в тот день, когда ты решила выйти замуж за выдающегося доктора.
— Сексуального доктора, и он занимается серфингом... и у него мэн бан (прим. пер.: Man Bun — название прически, дословно — мужской пучок)!
Я рассмеялась
— Да, возможно, он исключение.
Это была одна из моих целей, если мне удастся организовать выставку. Я хотела показать, что все мы одинаковы, независимо от того, какие ярлыки навешиваем друг на друга. На самом деле никто не навешивает на себя ярлыки, если только хочет избежать того, чтобы кто-то другой сделал это за него. Я рассказала ей о своих планах, и она согласилась, что это отличная идея. После споров о том, в какой магазин мне стоит отправиться за платьем, я оказалась в Neiman Marcus (прим. пер.: Neiman Marcus — один из старейших и очень популярных торговых брендов США. Магазин специализируется на продаже одежды класса люкс для женщин). Я перемерила десять платьев и послала Эстель фотографии каждого из них и подходящих к ним туфель. Я ушла оттуда с платьем-русалка (прим. пер.: платье-русалка (платье-годе, рыбка, тромпет) — представляет собой длинное, облегающее по всему телу платье с расклешенной ниже колена юбкой), которое стоило больше, чем взнос за машину. Но в нем я чувствовала себя прекрасно, и это ощущение стоило того, чтобы заплатить за него.
— Думаешь, оно слишком официальное? — спросила я Милли по скайпу позже тем вечером.
Снова взглянув на платье, она покачала головой.