— Это твой любимый автор? — прошептал Карсон мне на ухо. Я вздрогнула, но кивнула. — У тебя такой вид, будто ты готова броситься к нему в объятия, — прошептал он.
Я почувствовала, как мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.
— Нил Гейман — король, — прошептала я, делая очередную фотографию.
Я взглянула на Карсона и успела заметить, как он покачал головой и как забавно взметнулись вверх его светлые брови.
— Дженсен Рейнольдс.
Слова прозвучали со сцены. Я ахнула и оглянулась.
Дженсен Рейнольдс?
Твою мать.
При виде Дженсена, направляющегося в нашу сторону, я судорожно схватилась за фотоаппарат. Он долю секунды смотрел на меня, пока все продолжали хлопать, и вышел на сцену, взяв награду и встав за подиум. Увидев его, держащего в руках золотую награду в зале, полном престижных людей, я прослезилась. Волна эмоций захлестнула мои чувства. Кровь стучала в ушах, когда я смотрела на него. Он вел себя уверенно, словно бог, привлекая наше внимание, и в этот момент мы все были его слугами.
Гордость пронзила меня, когда его взгляд упал на награду, прежде чем он оглядел толпу. Это напомнило мне его выпускной в колледже, когда он, поднявшись на сцену, держал в руках диплом и смотрел в толпу, его взгляд скользил по толпе, пока не нашел мой. В тот день мое сердце было одновременно тяжелым и наполненным радостью. Тяжесть оттого, что в то время как остальные выпускники улыбались своим родителям, мы с Пэтти были единственными, кто поддерживал его. Радость оттого, что он выкладывался по полной, чтобы попасть туда.
— Полагаю, теперь я должен сказать связную речь, да? — сказал Дженсен со смешком.
Толпа смеялась вместе со мной. В этот момент я боролась со слезами.
— Это моя первая награда, и человек, который мне ее вручил, — один из моих кумиров, поэтому он мог бы вручить мне носовой платок, и я бы, наверное, расплакался в него и сказал, что этого достаточно.
Снова смех.
— И то, что я получаю награду, как «автор — прорыв года» это... — Дженсен покачал головой, и его слова растворились в аплодисментах. — Вау. Это просто... Я польщен. Я на самом деле потрясен этим, так что спасибо. Я хотел бы воспользоваться моментом и сказать кое-что вон тому столику. — Он поднял палец и указал на стол в центре комнаты. — Это молодые писатели. Молодые, невероятные умы, нашедшие спасение в ремесле, которое большинство из нас, собравшихся здесь, имеют счастье называть своей карьерой. Я разговаривал со многими из вас и знаю, что вы, возможно, оглядываете этот зал, этих парней в смокингах и женщин в экстравагантных платьях и думаете: «Я из Бронкса, я не вписываюсь». Ну а я из неблагополучного района Лонг-Бич, и большую часть своего подросткового возраста провел в Санта-Барбаре среди ребят, у которых было гораздо больше, чем у меня.
Он сделал небольшую паузу, и я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.
— Единственное, что у меня было, — это блокнот, ручка и мечта. У меня не было человека, который верил бы в меня, пока приемная мать, по совместительству тетя, не взяла меня к себе, но даже тогда я чувствовал, что у меня никого нет. Потом я встретил девушку. Милую, безумную, невинную девушку по имени Мия, и все изменилось. Я не должен говорить, что встретил ее. Я знал ее уже давно, но не видел до той ночи.
Его глаза перемещались по залу, пока не нашли меня.
— И в тот вечер, когда мы наконец открылись друг другу, я пришел домой и написал десять стихотворений о ней. Я превратил эти стихи в несколько рассказов, и один рассказ, написанный об этой девушке, навсегда изменил мою жизнь. Поэтому я говорю вам, молодые писатели: вам нужен всего лишь один человек, который поверит в вас, даже если этот человек — вы сами. И я говорю вам, опытные писатели, а вас здесь чертовски много, — сказал он, вызвав новый приступ смеха. — Спасибо, что приняли меня в свой тесный круг. И я говорю тебе, Мия Беннетт — мой фотограф, мои глаза, девушка моей мечты, злодейка в моих кошмарах, — что все, чего я достиг, благодаря той ночи, когда ты позволила мне заглянуть в твои глаза и увидеть возможности, которые может предложить мир.
При этих словах он задержал взгляд на моих глазах, и я уже не могла сдержать слез. Я положила фотоаппарат на колени и позволила ему увидеть их, позволила ему увидеть меня, и, даже плача, я улыбалась. Он еще раз сказал спасибо, прежде чем уйти со сцены.
— Ни хрена себе, — выдохнул Карсон. Я вытерла слезы и повернулась к нему, когда почувствовала, что восстановила самообладание. — Думаю, ты не просто ходила с ним в одну школу.
Вместо ответа я сделала глоток вина. Когда я снова посмотрела в толпу, мои глаза нашли Дженсена, который все еще разговаривал с группой мужчин. Он поднял свою награду в знак тоста. Я сделал то же самое с бокалом вина.
— Поздравляю, — сказала я одними губами.
— Спасибо, — ответил он.
В тот момент, когда я собиралась повернуться к Карсону, который похлопал меня по плечу, Дженсен сказал:
— Подожди меня.
Я быстро моргнула. Где его ждать? Здесь? Моя голова метнулась к Карсону.
— Думаю, мероприятие завершилось, — сказал он, проводя рукой по покрытому слоновой костью столу, пока не дотянулся до моей руки. — Ну что, пойдем?
Мой рот открывался и закрывался, как у марионетки. Я кивнула и перекинулась парой слов с Дэном, который сказал, что останется и поговорит с Беатрис. Затем я отлучилась в туалет, пытаясь выиграть время. И наконец, когда поняла, что Дженсен не скоро освободится, я отправилась с Карсоном к ожидавшему нас такси. В машине он держал меня за руку.
— Спасибо, что пошел со мной, — сказала я.
Он улыбнулся.
— Не стоит благодарности. Спасибо, что пригласила. Теперь ты должна позволить мне пригласить тебя на ужин. — Он сделал паузу, наклонив голову. — Может, в пятницу?
— Э-э...
Я не успела ответить, как машина замедлила ход и остановилась перед моим домом, и Карсон помог мне выйти. Мы стояли, глядя друг на друга. Я подумала, не попытается ли он меня поцеловать. Вряд ли это можно было назвать свиданием: он все время разговаривал по телефону, а я плакала из-за речи другого мужчины. Не то чтобы на первом свидании нужно целоваться. Господь знал, что я целовалась с мужчинами в гораздо более неформальной обстановке, но все же. Я надеялась, что он не попытается меня поцеловать. Когда он наклонился и прикоснулся губами к моей щеке, я не отстранилась. Может, я должна позволить ему поцеловать меня. Возможно, это именно то, что мне нужно после такого эмоционально опустошающего вечера. Его губы на полсекунды коснулись края моих, затем он медленно отстранился и одарил меня своей лучшей ухмылкой Загадочника.
— Поцелуи — для настоящих первых свиданий, — сказал он.
Я неловко хихикнула, потому что, что еще я могла сделать? Что за человек занимается подобным дерьмом? Я вздохнула, глядя, как подъезжает его такси. Очевидно, что мужчина не в моем вкусе занимается подобным дерьмом.