— Как бы ты это назвала? — спросил он.
Я старалась не улыбаться. Глядя в его глаза, я напомнила себе о буре, которую они очень часто устраивали в моей душе. Говорила себе, как трудно будет снова довериться ему. Но когда он сидел и улыбался мне так, словно знал, что поцелуем заставил меня подчиниться, я могла только улыбнуться в ответ.
— Достойный поцелуй.
Он ухмыльнулся.
— Всего лишь достойный?
Я пожала плечами.
— Хочешь еще раз попробовать?
— Определенно, нет! Мы на работе!
Я толкнула его в грудь.
Он пожал плечами.
— Ты на работе, а я здесь для того, чтобы поработать.
— В твоих словах нет никакого смысла.
— Я предлагаю тебе свои услуги, поскольку ты нуждаешься в хорошем поцелуе.
— Я не сказала, что это был плохой поцелуй, я просто сказала, что не рассматривала бы его как таковой.
Его глаза сузились, словно он снова вспомнил о моем поцелуе.
— Не могу поверить, что ты, бл*дь, поцеловала этого неудачника.
— Теперь он неудачник?
— Он всегда был неудачником. Теперь он еще больший неудачник.
Я рассмеялась.
— Ты идиот.
— Но не неудачник. Есть разница, — сказал он. Улыбка тронула его губы, когда он посмотрел на меня. — Сходи со мной куда-нибудь сегодня вечером.
Я перестала улыбаться и слегка откатила свое кресло.
— Куда?
— На концерт.
— Концерт?
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, о каких концертах слышала. Проблема в том, что я не слышала ни об одном. Единственные сплетни, которые я получала, были от бездомного в метро по пути на йогу по утрам, так что если Дэйв не знал, то и я была не в курсе.
— Да. Концерт. Сегодня вечером. Я заеду за тобой в пять, мы поужинаем, поговорим о необходимом, пойдем на концерт и будем веселиться.
— Я не согласилась, а ты уже все спланировал?
— У меня нет времени, чтобы тратить его впустую, Мия. Скажи «да» и покончи с этим.
У меня отвисла челюсть.
— К твоему сведению, единственная причина, по которой меня не волнует, на чей концерт ты хочешь меня затащить, это потому, что у нас одинаковые музыкальные вкусы, но ужин?
— Да, ужин. Считай это преимуществом, поскольку тебе явно нужны люди получше, с которыми можно пообщаться, пока ты здесь... и концерт Mumford (прим. пер.: Mumford & Sons — фолк-рок-группа из Лондона, основанная в конце 2007 года), так что добро пожаловать.
Я ахнула.
— Нет, черт возьми, не может быть.
— Да, черт возьми, именно так.
Я вскочила со своего места и налетела на него с такой силой, что мы оба свалились с кресла на пол. Падение сопровождалось серией «бл*дь», «дерьмо», «бл*дь, больно», «какого черта ты это сделала?» и заканчивалось приступом смеха, когда мы лежали на полу и смотрели друг на друга. Когда наш смех утих, он встал и, чтобы помочь подняться, протянул мне руку, за которую я ухватилась.
— Я заеду за тобой в пять, — сказал он глубоким и тихим голосом.
— Хорошо, но больше никаких поцелуев, — прошептала я.
Только когда я возвращалась домой, чтобы поискать свой телефон, меня осенило, что он понятия не имеет, где я живу. Как, черт возьми, он собирался меня забрать?
Глава 16
Мия
Я нашла телефон именно там, где и предполагала, — в корзине с грязным бельем. Я спешила, расчесывая мокрые волосы и пытаясь вытереть их полотенцем, чтобы вода перестала стекать по плечам, когда услышала громкий стук в дверь. Поскольку у меня не было с собой телефона, я не была уверена, был ли это снова специалист по кондиционерам или кто-то ошибся дверью — снова, поскольку за последнюю неделю это случилось уже три раза. Я повязала вокруг себя полотенце и подошла к двери. Посмотрев в глазок, задохнулась и сделала шаг назад. По другую сторону двери стоял Дженсен, одетый в джинсы, черную рубашку с короткими рукавами и держащий в левой руке куртку. Я распахнула дверь.
— Откуда, черт возьми, ты узнал мой адрес?
Он застыл, его взгляд прошелся по мне, скользя от моего лица вниз к босым ногам и обратно в медленном темпе. Он не произнес ни слова, и я наконец отступила назад, чтобы позволить ему войти.
— Привет? — Сказала я, закрывая дверь.
Он повернулся ко мне, шагнув ближе, и внезапно я отчетливо осознала, насколько обнажена под полотенцем. Подойдя ко мне, он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Оденься. Я не могу сейчас думать!
Он развел руками, словно его раздражал сам факт того, что я стою перед ним, и это вывело меня из себя, потому что я не приглашала его к себе!
— Тут особо не о чем думать! Как ты узнал, что я здесь живу?
— Ты сказала, что живешь там, где раньше жила Милли. Раньше Милли жила здесь. Я заходил к ней однажды, когда Сет готовил стейк. Вот. Иди одевайся, — раздраженно сказал он.
Я издала разочарованный рык и закатила глаза. Проходя мимо него, я намеренно прижалась передней частью своего тела к его руке. Он застонал.
— Мия.
— Я собираюсь одеться!
— Я стараюсь изо всех сил не сорвать это с тебя, а ты трешься об меня! — Сказал он низким рыком, от которого у меня по позвоночнику пробежала дрожь.
Я скрылась в спальне и быстро оделась. Как бы мне ни нравилось, как сильно я на него влияю, я знала, что должна держать себя в руках. Было бы легко снова пойти с ним по этому пути. В первый раз это было легко, и все закончилось плохо. Так будет и в этот раз.
— Разве на улице не холодно? — спросила я, как только вышла из комнаты.
Он осмотрел меня с ног до головы. На мне были черные «Конверс», как у него, джинсы, как у него, черная рубашка, как у него, а поверх джинсовая куртка. Он усмехнулся.
— Интересно. И нет, биполярная погода решила сегодня порадовать нас более теплой погодой.
Я снова скрылась в своей комнате. Я не собиралась переодеваться только потому, что мы выглядели так, будто спланировали наши чертовы наряды. К черту. Но я хотела надеть шапку.
— Симпатично, — сказал он после моего возвращения. — Уверен, позже температура понизится.
— Здесь и правда самая биполярная погода.
— Только в последнее время, — сказал он, дожидаясь, пока я закрою дверь. — Такое впечатление, что Калифорния изрыгнула все свои безумства, и они осели в Нью-Йорке.
Я толкнула его плечом, убирая ключи в сумочку.
— Ты такой весельчак.
— Стараюсь.
— Куда мы направляемся? — спросила я, когда мы проходили мимо таксиста, сидевшего у входа в здание. — Метро в другой стороне.
Дженсен проигнорировал мой вопрос, но потянулся к моей руке и сжал ее, продолжая идти за угол, на парковку. Там, сбоку, перед кассами, стоял знакомый матово-черный мотоцикл. Я крепче сжала его руку.
— У тебя все еще есть мотоцикл?
Он усмехнулся.
— Очевидно.
— Я думала, ты избавился от него.
— Зачем мне избавляться от «Харлея»? — спросил он, нахмурившись.
— Потому что у тебя есть дочь! Боже. Только не говори, что катаешь ее на этой штуке. — Я замолкаю. — Детям ведь нельзя ездить на мотоциклах?