Как будто песня и момент, который мы переживали, были недостаточно эмоциональными, он начал напевать. Когда он начал петь, что возьмет меня за руку, о времени, когда любовь не разобьет сердце, я почувствовала изменение в себе. Какая-то часть меня освободила место для чувств, которые я пыталась похоронить. И как только это произошло, я почувствовала все. Я почувствовала, как он просит меня простить его, отпустить прошлое и принять этот момент. Именно тогда я заплакала и уже не могла остановиться.
Вскоре мой плач превратился из простого рыдания в настоящий рев, большими пальцами Дженсен пытался вытереть мои слезы. Он нежно прижался своими губами к моим, его язык встретился с моим, мы стояли среди множества людей, играла наша любимая группа, и мы отдались чему-то неудержимому. Потому что это было то, что мы имели. Это было неудержимо, непреклонно и всепоглощающе. Неидеально. Потому что мы не были идеальны. Он был сплошным месивом разбитости, мешаниной эмоций, брошенным, а я стала тем клеем, который когда-то пытался его починить. Но я не могла. Я не могла помочь ему, потому что не была его спасителем, как и он не был моим. Я была так же потеряна, как и он, и, возможно, именно это привлекало нас друг к другу — наша уязвимость и готовность быть с другой потерянной душой.
Когда мы прервали поцелуй, его руки все еще были на моем лице, я продолжала плакать. Я плакала не потому, что мне было грустно. Не потому, что отпускала гнев. Я плакала, потому что чувствовала. Я была переполнена чувствами. Я очень давно не испытывала подобных эмоций, такое ощущение, что часть меня разорвалась, когда он покинул меня. Возможно, так и было. Возможно, он забрал ту часть меня, которая была способна полностью отдаться другому человеку. Я не уверена, что хочу ее вернуть. Только если он станет тем самым недостающим звеном.
Мне удалось взять себя в руки, когда группа начала исполнять бодрую песню, я вытерла слезы, перевела дыхание, и после долгой паузы мы снова начали прыгать. После этого мы постоянно соприкасались, постоянно ощущали присутствие друг друга. Даже больше, чем раньше.
Глава 17
Мия
Когда все закончилось, мы подождали, пока толпа немного рассосется, и последовали их примеру, но вместо того, чтобы повернуть налево к метро, мы пошли направо, к воде.
— Здесь так тихо, — сказала я.
— Да. Я никогда раньше не был здесь, — сказал Дженсен, притягивая меня к себе.
Я посмотрела на него.
— Ты шутишь.
— Не-а.
Мы подошли к кромке воды, остановились на песке. Я повернулась к нему лицом.
— Ты скучаешь по дому?
Он наклонил голову, видимо, что-то обдумывая, и наконец посмотрел на меня серьезным взглядом.
— Я скучаю по тебе, — сказал он и сделал паузу, чтобы дать мне осознать. — Я скучаю по тебе, — повторил он громче, не отрывая взгляда от моих широко раскрытых глаз, поглаживая мою щеку тыльной стороной ладони. — Я скучаю по тебе, и мне надоело ходить вокруг да около и переживать, что разрушу все безвозвратно.
Он наклонился и прижался своим лбом к моему, выдохнув холодное и морозное дыхание защекотав мне нос.
— Все уже разрушено, — прошептала я.
— Если все разрушено, то почему ты так боишься?
— Потому что не знаю, хочу ли входить в одну и ту же реку дважды.
Он обхватил мое лицо своей рукой, лаская большим пальцем скулу.
— Я готов сделать все, лишь бы добраться до тебя. Я бы переплыл океан, взобрался на гору, сделал бы все что угодно.
Я отвела от него глаза, посмотрела на бескрайний океан, раскинувшийся в нескольких шагах от нас, и покачала головой.
— Слова — всего лишь слова, Дженсен.
— Слова — это моя жизнь.
— Я знаю, но слова, письма — не вернут меня. Ты должен это понять. Ты должен понять, что твой уход и женитьба... не уверена, что смогу пережить этот поступок настолько, что начну снова доверять тебе.
Он тяжело вздохнул и сцепил руки за головой. На мгновение он закрыл глаза, затем опустил руки и снова посмотрел на меня.
— Скажи, что мне делать. Скажи, что я должен сделать, чтобы вернуть тебя.
Какое-то мгновение я стояла и смотрела на него. Волны разбивались о берег, люди смеялись вдалеке, но для нас, в этот момент, мир замер. Когда-то давным-давно я мечтала, чтобы эти слова слетели с его губ. Когда-то давным-давно я жаждала их услышать, я чувствовала, что нуждаюсь в них, но это время прошло. И как бы мне ни нравилось их слышать, даже сейчас, спустя столько лет, я не знала, что делать.
— Не знаю, Дженсен. Честное слово, не знаю, — сказала я наконец.
— Почему ты сказала, что хочешь покончить с этим?
Боже. Я так и знала, что затея с завершением не сыграет мне на руку. Я рассмеялась.
— Потому что я, очевидно, сумасшедшая. — Когда он бросил на меня взгляд, я посерьезнела и решила сказать правду. — Потому что хочу перестать сравнивать каждого придурка, с которым встречаюсь, с тобой.
Его смех был глубоким и насыщенным.
— Мия, ты всегда будешь сравнивать меня с каждым мужчиной. То же самое касается и меня. Никто никогда не будет достаточно смешным, раздражающим, сумасшедшим или красивым, чтобы сравниться с тобой.
Я отвернулась.
— Ты не можешь говорить такие вещи.
— Ты хочешь, чтобы я лгал тебе? — спросил он. Я покачала головой и снова посмотрела на него. У него никогда не было такого серьезного выражения лица. Никогда. Он обхватил ладонями мое лицо. — Мне очень жаль. Я совершил ошибку. Я извинялся миллион раз. Не знаю, что еще ты хочешь, чтобы я сказал, но, если я могу что-то сделать, скажи мне.
Я покачала головой.
— Что сделано, то сделано.
Он кивнул.
— Хорошо, тогда давай поговорим об этом сейчас. Я начну, — сказал он, бросив на меня укоризненный взгляд и опустив руки. — Я думал, что ты с кем-то встречаешься, когда мы с Кристой были... — Слава богу, он не стал вдаваться в подробности, потому что не уверена, что выдержу их. — По слухам, все было серьезно, и я не разговаривал с тобой пару недель, так что... — Он пожал плечами. — А потом это случилось, и я понял, насколько это грандиозно, потому что я не могу иметь и то и другое. Я не мог иметь тебя и ребенка.
— Может, и смог бы. Ты даже не предложил такого варианта.
— Я не мог, Мия. Я не мог. — Он испустил тяжелый вздох. — Это было уже чересчур. Ее семья слишком... у них есть деньги, а я был никем. Мелкий бедный сопляк, учившийся в хорошем колледже, от которого забеременела богатая девушка. — Он снова сделал паузу, протягивая мне руку, словно хотел убедиться, что я не отступлю. — Это было похоже на повторение истории моих родителей.
Я кивнула в знак понимания. Его родители, но наоборот, потому что в их случае у его мамы не было ни гроша.
— Я понимаю, Дженсен. Понимаю. Честно, понимаю. У меня было пять лет, чтобы разобраться с этим, но каждый раз, когда я вижу тебя...
— Это выбивает тебя из колеи.