Мы с Оливером рассмеялись, но мой смех оборвался, когда он повернулся ко мне с вопросительным взглядом.
— Чувак. Прекрати. Он мог говорить о ком угодно в этой дурацкой газете!
Он пожал плечами.
— Возможно, но он написал — «свидание с любимой». Мы с Виком всю неделю смеялись над ним из-за этого дерьмо.
Я рассмеялась, потому что не могла удержаться.
— Это очень грубо, Бин.
— Я так и знал! — сказал он, словно выиграл дурацкую золотую медаль. — Я, бл*дь, так и знал.
Он достал свой телефон, и я быстро выхватила его у него.
— Не смей, мать твою, — сказала я. — Серьезно, во-первых, ничего существенного, а во-вторых, мы хотели, чтобы вы сами убедились, насколько это несерьезно, когда приедете сюда.
— Несерьезно, — усмехнулся Оливер, забирая свой телефон у меня из рук. — Ты встречалась с ним.
Я посмотрела на него. Эстель посмотрела на меня. Я перевела на нее взгляд, который кричал: Поговорим позже!
Я показала им квартиру, это не заняло много времени, поскольку она была двухкомнатной, и отправила Дженсену текстовое сообщение следующего содержания:
Мия: Я убью тебя за дурацкие статьи, которые ты пишешь!
Я чуть не швырнула телефон через всю комнату, когда он просто ответил:
Дженсен: Вау. Ты прислала мне сообщение!
Он был невозможен. Очаровательно невозможен, но тем не менее невозможен.
Глава 20
Мия
— Я не говорю, что ненавижу тебя, но, если бы у меня сейчас в руке был нож, ты бы истекала кровью, — сказала я Эстель, когда мы шли к маленькому ресторанчику, где встречались с Оливером и Дженсеном.
Она рассмеялась.
— Ох, заткнись. Ты встречалась с ним за моей спиной и теперь злишься?
— Это совсем другое дело и не такая уж грандиозная новость!
Она остановилась и повернулась ко мне.
— Ты шутишь? Это очень грандиозное развитие событий! Насколько мне известно, ты наблюдала за ним издалека, встречалась с ним только по работе, а тут вдруг такое!
Я немного замешкалась.
— Ну, ты была занята новой галереей и все такое!
— О, теперь у тебя есть оправдание, — сказала она, закатив глаза и схватив меня за руку, когда мы снова двинулись вперед.
— Не могу поверить, что вы, ребята, притащили меня сюда, зная, что сегодня у него может быть Оливия.
— Заткнись, мать твою. Ты войдешь туда и смиришься с тем, что она может быть там. Скорее всего, ее здесь все равно не будет.
— Хорошо.
Конструкция этого места напоминала пластиковый, прозрачный мусорный бак. Если бы Эстель не сказала, что мы встречаемся с ними за обедом, я бы догадалась об этом по одному внешнему виду. Черные светильники и изящный декор говорили о том, что это крутое место. Мы вошли и почти сразу заметили их. Их трудно было не заметить — два сексуальных парня в сопровождении маленькой девочки. Визуально это было похоже на порно для мамочек (прим. пер.: порно для мамочек — книги откровенного сексуального характера или порнографические материалы, фотографии, видео и т. д., которые привлекают женщин, особенно среднего возраста).
— Он привел ее, — прошептала я. — Я убью вас нахрен, ребята. Официально.
— Я правда думала, что он не приведет ее, — прошептала Эстель в ответ. — Но Оливер — ее крестный отец, так что...
Моя голова метнулась в ее сторону. Я этого не знала. Она пожала плечами.
— Кучка предателей, — прошептала я, когда мы подошли к ним.
Эстель громко рассмеялась.
— Что смешного? — спросил Оливер, вставая, чтобы поприветствовать свою жену и заключить ее в крепкие объятия.
— Ты ведешь себя так, словно не видел ее несколько часов назад, — сказала я, закатывая глаза от умиления.
— Не ревнуй. Ты следующая, — сказал он, притягивая меня к себе.
Как только мне удалось вырваться из смертельной хватки, в которой он меня держал, я посмотрела на Дженсена. На девочку рядом с ним я старалась пока не смотреть. Я не знала, как вести себя в этой ситуации. Как поприветствовать мужчину, с которым спишь, в присутствии его дочери, которую никогда не встречала? Для подобных ситуаций должно быть пособие для чайников. Я вздохнула и улыбнулась ему.
— Привет, — сказала я.
Затем обратила свое внимание на нее.
До этого момента она была просто девочкой. Девочкой, которая разрушила отношения с любовью всей моей жизни. Не то чтобы она была виновата. Я винила его. И ее мать. И расстояние, и неуверенность в себе, и множество вещей, которые послужили причиной нашего расставания. Девочка была невинным свидетелем сражения, которое мы устроили вокруг нее.
Дженсен встал, и я отступила на шаг, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Будь прокляты туфли на плоской подошве, которые я надела, из-за них я чувствовала себя очень маленькой рядом с ним.
— Мия, это Оливия, — сказал он, на секунду взглянув на девочку и сразу же на меня. — Скаут, это Мия.
Сердце заколотилось в груди и остановилось, когда я встретилась с ней взглядом. Большие серо-голубые глаза смотрели на меня, тонкие вишневые губы растянулись в улыбке, показывая маленькие зубки. Вот так просто. Я пять лет строила предвзятые представления об этом моменте, о ней, а она просто улыбнулась, как будто ничего особенного не произошло.
— Как в «Мия идет на пляж!» — сказала Оливия.
Она улыбнулась мне улыбкой, похожей на улыбку ее отца, и я почувствовала, что улыбаюсь в ответ этой частичке человека, которого когда-то любила.
— Да, — сказал Дженсен.
Я слышала улыбку в его голосе, сейчас мне было невыносимо смотреть на него. Мне казалось, что я вот-вот расплачусь. Мы находились в ресторане, где другие семьи и влюбленные наслаждались обедом, но внутри я чувствовала, что переживаю самый грандиозный переходный момент с тех пор, как... ну, с той ночи, когда состоялся концерт.
— А это Эстель, — сказал Дженсен, присаживаясь напротив Оливии. — Ты ее помнишь?
Мой взгляд метнулся к Эстель. Она пожала плечами, как бы извиняясь, и в то же время нет, что я расценила как код, означающий: ты просила не говорить о них, поэтому я этого не делала.
— Помню, — сказала она, улыбаясь. — Она вышла замуж за дядю Бина.
— Да, — сказал Оливер с широкой ухмылкой.
Он обнял ее своими огромными руками и сжимал до тех пор, пока она не захихикала, и я поняла, что я здесь лишняя.
Эта девочка не представляла, какую огромную часть моей жизни занимал ее отец. Даже если бы мы усадили ее и объяснили это, она никогда не смогла бы понять, потому что у нее была мать, которая не была мной, и отец, с которым меня не было рядом, когда она росла. Она не узнает, что наша любовь — это не просто история, которую можно рассказать за ужином, когда вспоминаешь прошлое. О некоторых вещах можно говорить свободно. О нас с Дженсеном лучше умалчивать. Даже сейчас, спустя время, наши общие знакомые спрашивают: Что произошло между тобой и Дженсеном? Я думал, что у вас были серьезные отношения. Или: Я думал, вы уже поженились. Наша история так и осталась нерассказанной, потому что заново переживать ее было достаточно больно.