— Я бы с удовольствием, — тихо сказала я.
В огромном парке мы нашли детскую площадку и сели на траву напротив нее, наблюдая за игрой Оливии. К ней ненадолго присоединился Оливер, потом Эстель, потом Дженсен, и после того, как она немного пообщалась с другими детьми, она посмотрела в нашу сторону и помахала рукой.
— Мия! Идем играть!
Я напряглась и посмотрела на Дженсена сидящего рядом со мной. Он разговаривал с Оливером о футболе, пока Эстель рассказывала мне о своей галерее. Не считая поцелуя в коридоре возле туалета, мы держались на расстоянии. Я — из уважения к Оливии. А он? Понятия не имею. Он иногда, довольно редко, тоскливо смотрел на меня, и это заставляло меня волноваться. Неужели он не хотел, чтобы я была здесь? Его не устраивает, что я здесь? Ему не нравится, как его дочь приняла меня? Я пыталась отогнать эти мысли. Пыталась успокоить учащенный пульс, напоминая себе, что это Дженсен. Это тот самый парень, с которым я сбежала давным-давно, на несколько выходных. А она была его дочерью. Я сказала себе, что, если бы все было наоборот, я была бы совершенно не против, чтобы он познакомился с моим ребенком. Но она не была моим ребенком, и не он отверг любимого человека и друга, когда у того появился ребенок. Это была я.
Я встала и пошла к Оливии, потому что не могла вынести того, как она на меня смотрит, словно неправильно меня поняла и я не хочу с ней дружить. Глаза у нее были грустные, я не могла себе представить, чтобы кто-то отказал ей в такой простой просьбе. Она села на качели, и я начала раскачивать ее. Она захихикала, высоко поднимая ноги. Когда она набрала скорость, я села на свободные качели рядом с ней и стала раскачиваться вместе с ней.
Мы смотрели друг на друга и смеялись, и я была поражена тем, как легко она приняла меня, как простой жест может сделать ее настолько счастливой. Несколько мгновений спустя к нам присоединился Дженсен, встал позади нас, одновременно раскачивая нас, пока мы с Оливией пытались определить, кто выше поднимется. Позже, когда мы вышли из парка, я разрешила ей надеть на шею свой фотоаппарат и делать снимки. Больше всего ей нравилось фотографировать собак и белок. Она выглядела очарованной моим фотоаппаратом, и я почувствовала себя счастливой от того, что мне есть, чем с ней поделиться, не считая ее отца, который все еще странно себя вел.
Позже, когда я вспоминала события этого дня, мне пришло в голову, что он ни разу не заговорил с ней обо мне в тех выражениях, в которых ему пришлось бы определять, кто я для него. Не то чтобы я ожидала этого. Я не была его девушкой. Не уверена, что являюсь его другом. Для человека, который ненавидит ярлыки, мне было очень трудно с этим смириться. Я достала фотоаппарат, пролистала сделанные фотографии, и мое сердце застучало, когда увидела одну, на которой были запечатлены Дженсен, Оливия и я у качелей. Мои губы расплылись в улыбке, когда я смотрела на нее, на ее растрепанные темные волосы и широкую улыбку, с которой она смотрела на своего отца. Его улыбка соответствовала ее улыбке, и я наблюдала за ним, позволяя себе быть частью этого момента в его жизни, пусть даже на мгновение.
Колонка с Дженсеном
Какие у меня были выходные! Я уже говорил о том, что свидания немного (очень сильно) отличаются, когда у тебя есть ребенок. И я знаю, что некоторые из вас, одинокие мамы, закатывают глаза, думая: что мужчины вообще об этом знают? Но некоторые из нас знают очень много. Когда мы с женой развелись, я хотел быть уверен, что смогу видеться с дочерью, когда захочу. Я не хотел быть воскресным папой, поэтому вижу дочь почти каждый день. В те дни, когда я ее не вижу, мы разговариваем по телефону.
В минувшие выходные мой лучший друг и его жена были в городе. Поскольку он крестный отец моей дочери и человек, в честь которого я ее назвал, он всегда планирует свои поездки в Нью-Йорк в соответствии с ее графиком. И женщина, с которой я сейчас встречаюсь, познакомилась с моей дочерью. Вы, наверное, сидите и думаете: что в этом такого уж грандиозного, Рейнольдс?
Вот что я вам скажу: ВСЕ.
Так случилось, что она «та, кто сбежала».
Помните, сколько раз я писал о ней?
Очень много.
Но теперь, когда она познакомилась с моей дочерью, у нас был отличный день, и был момент, который заставил ее плакать... теперь она ушла в САМОВОЛКУ. Глухую.
Моя дочь — самый милый ребенок. Она постоянно спрашивает меня, увидит ли Мию снова.
Мой ответ: надеюсь на это, Скаут. Я надеюсь на это.
По крайней мере, мы славно пообедали и погуляли в Центральном парке, прежде чем она полностью исчезла... верно?
Вопрос дня от @Twihardmomof3: Назовите три вещи, о которых мечтаете.
Ответ: Здоровье, любовь, счастье.
Глава 21
Мия
У меня была утренняя съемка для журнала, и после того, как они рассказали мне свою историю о втором шансе — он был сотрудником ее отца, когда у них начался запретный роман и любовь, они снова встретились много лет спустя, — я провела остаток утра, фотографируя людей, которые выглядели так, словно скорбят. Затем отправилась на обед к Эстель.
Я заметила ее сразу, как только вошла в двери маленького кафе, где мы договорились встретиться. Она ковыряла лак на ногтях и смотрела на картину, висевшую на стене рядом с ней. Мне стало интересно, что она видит, когда смотрит на картины. Видит ли она их объективно или оценивает? Мне было интересно, что видит Дженсен, когда знакомится с людьми. Анализирует ли он их так же глубоко, как я, или принимает их недостатки и пытается описать их так же красиво, как я пытаюсь их запечатлеть?
— Что ты видишь? Сердечко или яблоко? — Спросила Эстель, когда я села напротив нее.
Я посмотрела на картину.
— Красную кляксу.
— Серьезно? — Спросила она со смехом.
Я снова посмотрела на картину и кивнула.
— Да... или сердце, нарисованное четвероклассником.
— Эй, не обижай четвероклассников. Они создают потрясающие вещи.
— Не сомневаюсь, — я замолкаю. — Куда пропал Ромео?
— Встречается с Дженсеном, это может означать что угодно — от стрип-клуба до кофейни.
Я рассмеялась.
— Уверена, они бы не повели Оливию в стрип-клуб.
— Рада, что кто-то из нас верит в них. Так что там с фотографиями? Получила ли Милли ответ от своей подруги? Ты придерживаешься плана, о котором рассказывала мне?
Я вздохнула и отложила меню, когда мы заказали еду, затем сцепила руки и объяснила свою идею.
— Мы собираемся обсудить твою встречу с Оливией? — Внезапно спросила она.
Я сделала паузу.
— Ладно. Резковатая смена темы. О чем тут говорить?
— Может быть, о том, что Дженсен сказал Оливеру, что не смог связаться с тобой после этой встречи.
Я уставилась на нее.
— Я все время играла с его дочерью в парке. Я разрешила ей воспользоваться моей камерой, а потом Дженсен рассказывает всей гребаной стране, что я ушла в самоволку, и выставляет меня идиоткой! А ведь прошло всего два дня!